Эдик Кудряков никогда ничего не делал своими руками. Даже странно, что дети были на него похожи. Как-то раз он нанял целую бригаду, чтобы повесить штору в ванной. Вот и теперь ради одного-единственного самореза в стене собирался нанять специалиста. Но тот почему-то попросил Кудрякова купить крепеж.
В строительном бутике Эдик подошел к менеджеру торгового зала и поведал о своих планах.
— У нас сейчас как раз скидки на перфораторы, — зачем-то сказал менеджер.
— Нужен один дюбель-гвоздь, — повторил Кудряков.
— Оригинальные, DeWalt. И графитовая смазка в подарок, — продолжал сотрудник, словно не слыша.
— Мне только часы повесить, больше сверлить нечего, — настаивал Кудряков.
Но менеджер как-то таинственно улыбнулся и сказал, что всегда есть что сверлить, надо просто мыслить шире и желательно глубже. С этими словами он подвел клиента к стенду с перфораторами и показал на самый дорогой.
— Таким можно проштробить всю Китайскую стену и поставить в ней розетки через каждый метр. А еще женщины очень любят, когда у мужчины есть свой инструмент, — подмигнул менеджер Кудрякову.
— У меня есть, — гордо пискнул клиент. — Циркуль и курвиметр.
— Это не то, — замотал головой менеджер. — Я десять лет в профессии, и, поверьте, наши перфораторы спасли сотни браков, а мотоблоки вообще ежегодно поднимают рождаемость населения на полпроцента.
— С чего вы взяли, что мой брак надо спасать? — поправил Кудряков сползшие на нос брови.
— Понял по вашей синей коже и неуемной дрожи, что жена явно вас не уважает и отбирает одеяло каждую ночь.
Кудряков отвернулся, всплакнул и попросил не давить на больное. Тогда менеджер по-дружески шепнул, что инструмент можно вернуть в течение двух недель и надо хотя бы попробовать. На том и порешили. Менеджер приволок огромный чемодан, который чуть не оторвал Кудрякову руку, а затем сказал, что сейчас принесет и сам перфоратор.
Дома Кудряков отменил по телефону специалиста, нанес карандашом на стену мишень и потратил около получаса на то, чтобы выяснить, каким концом вставлять сверло в патрон перфоратора. Когда всё было готово, он собрал из лыжных палок и скотча упор для агрегата, приготовил запас воды и еды и только после этого нажал на кнопку. Он был уверен, что сверлить одно отверстие придется несколько дней, ведь обычно столько времени бессовестные соседи и насилуют стены там, где у Кудрякова расположено изголовье кровати. Но механический дятел, издав голодный рык, мгновенно вгрызся в сочный кирпич и через пару мгновений вошел на весь клюв.
Кудряков даже не успел испугаться, а работа уже была сделана. Нажав обратный ход, он отчетливо услышал в жужжании инструмента слово «Еще-е-е».
Вечером жена оценила проделанную работу и спросила, сколько на этот раз супруг заплатил за вызов мастера.
— А я сам просверлил, — как бы невзначай ответил тот.
— Ты-ы-ы? — с какой-то противной ухмылкой удивилась жена.
Тогда Кудряков показал ей три кровавых мозоли, которые сорвал, пока доставал из штанов кошелек, чтобы оплатить перфоратор, а после притащил из другой комнаты сам инструмент, забросил себе на плечо и тут же получил несложный вывих. Из-за хлипкой конструкции самого Кудрякова трудно было понять, кто кого держит, но жена вдруг сказала то, чего обычно никогда не произносила в этом доме:
— Ого! Меня сейчас аж в жар бросило при виде тебя.
Кудряков не был до конца уверен, что фразу адресовали именно ему, но не стал уточнять. Главное, что он сам гордился собой, а остальное неважно. Сложив перфоратор в чемодан, он забросил его в шкаф до следующего раза, который, очевидно, должен был наступить лет через пять. Но как же он ошибался…
Назавтра была суббота, и Кудряков планировал спать до обеда, а потом снова прикорнуть. Но стоило солнцу взойти, как неведомая сила подняла хозяина дома из кровати. Протерев глаза, Кудряков оглядел комнату и вдруг четко осознал, что дома катастрофически не хватает полок. В нетерпении он достал перфоратор, погладил его дрожащей рукой по корпусу и, не дожидаясь пока жена проснется, продырявил дом в четырех местах. Он только потом понял, что сами полки еще даже не купил, да и разметка была сделана на глаз. Но ждать Эдик не мог: ему казалось, что и так упущено слишком много времени.
В понедельник Кудряков сразу после работы заехал в магазин, чтобы купить кронштейны для телевизора и микроволновки, а заодно приобрел несколько крючков для ванной и прихожей. Затем решил, что был плохим отцом и в детской давно пора повесить карту мира, таблицу умножения, Менделеева, Брадиса, а еще английский алфавит и заодно разместить на видных местах все дипломы и грамоты обоих сыновей. Жена не стала останавливать Кудрякова и напоминать, что детям всего по пять лет. Главное, что в муже проснулось мужское начало. Стены отныне были его полотном, и он творил так, как чувствовал.
Вскоре соседи в лифте стали вежливо интересоваться, когда в квартире Кудряковых наконец закончится ремонт.
— А у нас не идет ремонт, — отвечал удивленно глава семьи, — я просто пару саморезиков вкрутил — под полочку и под рейлинг на кухне, притянул к стене шкаф, чтобы не шатался, установил жене свет для домашней рассады, бойлер в ванную повесил, зеркало… И так, кое-что еще по мелочи.
Одна соседка как-то зашла в гости к Кудряковым одолжить земли для цветов и своими глазами увидела это «по мелочи». Стены в квартире были не только несущими, но и держащими. На них висело всё, что могло висеть, включая соседского ребенка, с которым младшие Кудряковы играли в прятки. Пацан случайно зацепился за один из крючков, которых там было как в театральном гардеробе, и уже два часа безрезультатно дрыгал ногами в воздухе.
Как-то раз жена в шутку сказала Эдику, что кошке тоже нужна своя розетка, мол, животному негде заряжать свои кошачьи игрушки, да и поилку можно было бы переставить. На следующий день Кудряков взял на работе пару выходных за свой счет и принялся за дело. Так ремонт из гипотетического перешел в практический, а жена с тех пор научилась держать язык за зубами. Пелена страсти начала спадать с ее глаз, и взору стала открываться новая пугающая реальность. Ее муж сильно изменился. Он стал помешанным, совершенно неуправляемым перфоголиком. В их квартире теперь повсюду валялись сломанные свёрла, розетки появлялись порой в самых неожиданным местах; пару раз Эдик лунатил и порывался посреди ночи начать сверлить, а еще постоянно разговаривал с перфоратором и называл его так ласково, как никогда не называл жену.
Эдик сверлил в выходные и праздники. И даже на Пасху не смог удержаться, взявшись вешать третью люстру. Соседи жаловались, писали заявления в полицию, называли Кудряковых хулиганами, но всё без толку. Тогда-то жена Эдика и поняла, что это не просто зависимость. Это была одержимость.
Кудрякова сводили к специалистам. В кабинете психотерапевта Эдик пообещал бесплатно просверлить врачу четыре новых гнезда под розетки — и его тут же признали вменяемым. Потом Эдика повели в церковь. Там он три часа беседовал с батюшкой, но эффект вышел обратный: священник и сам оказался заядлым ремонтником, так что они с Эдиком три часа обсуждали анкерные болты и старую проводку.
Когда отчаяние стало рвать душу Кудряковой, она случайно узнала на работе от одной женщины, что ее муж тоже был когда-то одержим.
— Нас весь дом ненавидел, участковый так часто заходил, что пришлось ему тапочки личные купить, а сам он оставлял у нас свою кружку. Мой Дима бросил работу, друзей, почти не спал, только и думал, что о своем перфораторе… — всхлипывала женщина, вспоминая тяжелые времена.
— И как вы победили? — осторожно спросила Кудрякова.
— Я долго искала способ: читала древние книги по электротехнике, общалась с другими жертвами, пыталась найти первого одержимого или хотя бы того, кто проклял моего Димочку, но безрезультатно. А потом я поняла, что клин вышибают клином. Поговорила с одним нашим клиентом, директором строительной фирмы, и предложила устроить к ним Диму. У них как раз намечался большой объект, они делали проемы в стенах и получали за это хорошие деньги. Димка согласился, его сразу отправили в командировку на две недели. А когда он вернулся, я попросила перевесить дома зеркало.
— А он?
— А он сказал, что на работе насверлился и дома хотел бы просто отдохнуть и ничего не делать.
— А вы?
— А я поняла, что это мой шанс и надо срочно действовать: побежала в магазин, купила окорок, овощей, кефира. Дома быстро поставила мясо в духовку, настрогала салат, завела тесто на блины. Три дня его после работы встречала как посла: ужин, массаж, ласки, а потом и вовсе пообещала, что подарю на день рождения игровую приставку.
— И он излечился? — загорелись глаза у Кудряковой.
— Излечился. Но тут очень важен баланс. Нельзя, чтобы он уж слишком вольготно себя чувствовал, а то потом в другое, более сложное существо обратиться может. В общем, гоняю его теперь в выходные на велопрогулки. После работы — спортзал, зимой — лыжи, вечерами книжки вместе читаем…
— А он не сопротивляется? — с восхищением спросила Кудрякова.
— Еще как сопротивляется. Демонов много, и все они хотят завладеть его душой. Тут главное — стать самым сильным из них и самым первым.
— То есть вы стали его личным демоном?
— Получается, что так, — улыбнулась женщина.
Кудрякова шла домой, представляя, сколько же всякой новой работы ей теперь предстоит. Что бы там ни думал муж, она его любила и была готова на любые жертвы. Но, придя домой, она застала мужа с подбитым глазом и расквашенным носом. Перфоратор небрежно валялся в углу.
— Что случилось? — спросила растерянная Кудрякова.
— Соседи заходили, — прогундосил Эдик, засовывая новую порцию ваты в ноздри, — сказали, чтобы прекращал, иначе установят мне розетку в мой собственный подрозетник. Знаешь, наверное, и правда надо остановиться. Я вроде всё сделал что хотел. Ты же не против?
— Я? — загорелись глаза у Кудряковой. — Ну ты, конечно, не перевесил карниз, как я просила, но…
Эдик посмотрел на нее умоляющим взглядом и нервно заерзал подрозетником по дивану.
— Но я думаю, что ты заслужил отдых, — закончила мысль Кудрякова. — А не хочешь сегодня где-нибудь поужинать вдвоем? Готовить лень. Детей я к маме отправлю.
— Хочу, — просиял Эдик. — А завтра давай весь день валяться, ничего не делать и никуда не ходить!
— Поддерживаю, — выдохнула счастливая Кудрякова.
В строительном бутике Эдик подошел к менеджеру торгового зала и поведал о своих планах.
— У нас сейчас как раз скидки на перфораторы, — зачем-то сказал менеджер.
— Нужен один дюбель-гвоздь, — повторил Кудряков.
— Оригинальные, DeWalt. И графитовая смазка в подарок, — продолжал сотрудник, словно не слыша.
— Мне только часы повесить, больше сверлить нечего, — настаивал Кудряков.
Но менеджер как-то таинственно улыбнулся и сказал, что всегда есть что сверлить, надо просто мыслить шире и желательно глубже. С этими словами он подвел клиента к стенду с перфораторами и показал на самый дорогой.
— Таким можно проштробить всю Китайскую стену и поставить в ней розетки через каждый метр. А еще женщины очень любят, когда у мужчины есть свой инструмент, — подмигнул менеджер Кудрякову.
— У меня есть, — гордо пискнул клиент. — Циркуль и курвиметр.
— Это не то, — замотал головой менеджер. — Я десять лет в профессии, и, поверьте, наши перфораторы спасли сотни браков, а мотоблоки вообще ежегодно поднимают рождаемость населения на полпроцента.
— С чего вы взяли, что мой брак надо спасать? — поправил Кудряков сползшие на нос брови.
— Понял по вашей синей коже и неуемной дрожи, что жена явно вас не уважает и отбирает одеяло каждую ночь.
Кудряков отвернулся, всплакнул и попросил не давить на больное. Тогда менеджер по-дружески шепнул, что инструмент можно вернуть в течение двух недель и надо хотя бы попробовать. На том и порешили. Менеджер приволок огромный чемодан, который чуть не оторвал Кудрякову руку, а затем сказал, что сейчас принесет и сам перфоратор.
Дома Кудряков отменил по телефону специалиста, нанес карандашом на стену мишень и потратил около получаса на то, чтобы выяснить, каким концом вставлять сверло в патрон перфоратора. Когда всё было готово, он собрал из лыжных палок и скотча упор для агрегата, приготовил запас воды и еды и только после этого нажал на кнопку. Он был уверен, что сверлить одно отверстие придется несколько дней, ведь обычно столько времени бессовестные соседи и насилуют стены там, где у Кудрякова расположено изголовье кровати. Но механический дятел, издав голодный рык, мгновенно вгрызся в сочный кирпич и через пару мгновений вошел на весь клюв.
Кудряков даже не успел испугаться, а работа уже была сделана. Нажав обратный ход, он отчетливо услышал в жужжании инструмента слово «Еще-е-е».
Вечером жена оценила проделанную работу и спросила, сколько на этот раз супруг заплатил за вызов мастера.
— А я сам просверлил, — как бы невзначай ответил тот.
— Ты-ы-ы? — с какой-то противной ухмылкой удивилась жена.
Тогда Кудряков показал ей три кровавых мозоли, которые сорвал, пока доставал из штанов кошелек, чтобы оплатить перфоратор, а после притащил из другой комнаты сам инструмент, забросил себе на плечо и тут же получил несложный вывих. Из-за хлипкой конструкции самого Кудрякова трудно было понять, кто кого держит, но жена вдруг сказала то, чего обычно никогда не произносила в этом доме:
— Ого! Меня сейчас аж в жар бросило при виде тебя.
Кудряков не был до конца уверен, что фразу адресовали именно ему, но не стал уточнять. Главное, что он сам гордился собой, а остальное неважно. Сложив перфоратор в чемодан, он забросил его в шкаф до следующего раза, который, очевидно, должен был наступить лет через пять. Но как же он ошибался…
Назавтра была суббота, и Кудряков планировал спать до обеда, а потом снова прикорнуть. Но стоило солнцу взойти, как неведомая сила подняла хозяина дома из кровати. Протерев глаза, Кудряков оглядел комнату и вдруг четко осознал, что дома катастрофически не хватает полок. В нетерпении он достал перфоратор, погладил его дрожащей рукой по корпусу и, не дожидаясь пока жена проснется, продырявил дом в четырех местах. Он только потом понял, что сами полки еще даже не купил, да и разметка была сделана на глаз. Но ждать Эдик не мог: ему казалось, что и так упущено слишком много времени.
В понедельник Кудряков сразу после работы заехал в магазин, чтобы купить кронштейны для телевизора и микроволновки, а заодно приобрел несколько крючков для ванной и прихожей. Затем решил, что был плохим отцом и в детской давно пора повесить карту мира, таблицу умножения, Менделеева, Брадиса, а еще английский алфавит и заодно разместить на видных местах все дипломы и грамоты обоих сыновей. Жена не стала останавливать Кудрякова и напоминать, что детям всего по пять лет. Главное, что в муже проснулось мужское начало. Стены отныне были его полотном, и он творил так, как чувствовал.
Вскоре соседи в лифте стали вежливо интересоваться, когда в квартире Кудряковых наконец закончится ремонт.
— А у нас не идет ремонт, — отвечал удивленно глава семьи, — я просто пару саморезиков вкрутил — под полочку и под рейлинг на кухне, притянул к стене шкаф, чтобы не шатался, установил жене свет для домашней рассады, бойлер в ванную повесил, зеркало… И так, кое-что еще по мелочи.
Одна соседка как-то зашла в гости к Кудряковым одолжить земли для цветов и своими глазами увидела это «по мелочи». Стены в квартире были не только несущими, но и держащими. На них висело всё, что могло висеть, включая соседского ребенка, с которым младшие Кудряковы играли в прятки. Пацан случайно зацепился за один из крючков, которых там было как в театральном гардеробе, и уже два часа безрезультатно дрыгал ногами в воздухе.
Как-то раз жена в шутку сказала Эдику, что кошке тоже нужна своя розетка, мол, животному негде заряжать свои кошачьи игрушки, да и поилку можно было бы переставить. На следующий день Кудряков взял на работе пару выходных за свой счет и принялся за дело. Так ремонт из гипотетического перешел в практический, а жена с тех пор научилась держать язык за зубами. Пелена страсти начала спадать с ее глаз, и взору стала открываться новая пугающая реальность. Ее муж сильно изменился. Он стал помешанным, совершенно неуправляемым перфоголиком. В их квартире теперь повсюду валялись сломанные свёрла, розетки появлялись порой в самых неожиданным местах; пару раз Эдик лунатил и порывался посреди ночи начать сверлить, а еще постоянно разговаривал с перфоратором и называл его так ласково, как никогда не называл жену.
Эдик сверлил в выходные и праздники. И даже на Пасху не смог удержаться, взявшись вешать третью люстру. Соседи жаловались, писали заявления в полицию, называли Кудряковых хулиганами, но всё без толку. Тогда-то жена Эдика и поняла, что это не просто зависимость. Это была одержимость.
Кудрякова сводили к специалистам. В кабинете психотерапевта Эдик пообещал бесплатно просверлить врачу четыре новых гнезда под розетки — и его тут же признали вменяемым. Потом Эдика повели в церковь. Там он три часа беседовал с батюшкой, но эффект вышел обратный: священник и сам оказался заядлым ремонтником, так что они с Эдиком три часа обсуждали анкерные болты и старую проводку.
Когда отчаяние стало рвать душу Кудряковой, она случайно узнала на работе от одной женщины, что ее муж тоже был когда-то одержим.
— Нас весь дом ненавидел, участковый так часто заходил, что пришлось ему тапочки личные купить, а сам он оставлял у нас свою кружку. Мой Дима бросил работу, друзей, почти не спал, только и думал, что о своем перфораторе… — всхлипывала женщина, вспоминая тяжелые времена.
— И как вы победили? — осторожно спросила Кудрякова.
— Я долго искала способ: читала древние книги по электротехнике, общалась с другими жертвами, пыталась найти первого одержимого или хотя бы того, кто проклял моего Димочку, но безрезультатно. А потом я поняла, что клин вышибают клином. Поговорила с одним нашим клиентом, директором строительной фирмы, и предложила устроить к ним Диму. У них как раз намечался большой объект, они делали проемы в стенах и получали за это хорошие деньги. Димка согласился, его сразу отправили в командировку на две недели. А когда он вернулся, я попросила перевесить дома зеркало.
— А он?
— А он сказал, что на работе насверлился и дома хотел бы просто отдохнуть и ничего не делать.
— А вы?
— А я поняла, что это мой шанс и надо срочно действовать: побежала в магазин, купила окорок, овощей, кефира. Дома быстро поставила мясо в духовку, настрогала салат, завела тесто на блины. Три дня его после работы встречала как посла: ужин, массаж, ласки, а потом и вовсе пообещала, что подарю на день рождения игровую приставку.
— И он излечился? — загорелись глаза у Кудряковой.
— Излечился. Но тут очень важен баланс. Нельзя, чтобы он уж слишком вольготно себя чувствовал, а то потом в другое, более сложное существо обратиться может. В общем, гоняю его теперь в выходные на велопрогулки. После работы — спортзал, зимой — лыжи, вечерами книжки вместе читаем…
— А он не сопротивляется? — с восхищением спросила Кудрякова.
— Еще как сопротивляется. Демонов много, и все они хотят завладеть его душой. Тут главное — стать самым сильным из них и самым первым.
— То есть вы стали его личным демоном?
— Получается, что так, — улыбнулась женщина.
Кудрякова шла домой, представляя, сколько же всякой новой работы ей теперь предстоит. Что бы там ни думал муж, она его любила и была готова на любые жертвы. Но, придя домой, она застала мужа с подбитым глазом и расквашенным носом. Перфоратор небрежно валялся в углу.
— Что случилось? — спросила растерянная Кудрякова.
— Соседи заходили, — прогундосил Эдик, засовывая новую порцию ваты в ноздри, — сказали, чтобы прекращал, иначе установят мне розетку в мой собственный подрозетник. Знаешь, наверное, и правда надо остановиться. Я вроде всё сделал что хотел. Ты же не против?
— Я? — загорелись глаза у Кудряковой. — Ну ты, конечно, не перевесил карниз, как я просила, но…
Эдик посмотрел на нее умоляющим взглядом и нервно заерзал подрозетником по дивану.
— Но я думаю, что ты заслужил отдых, — закончила мысль Кудрякова. — А не хочешь сегодня где-нибудь поужинать вдвоем? Готовить лень. Детей я к маме отправлю.
— Хочу, — просиял Эдик. — А завтра давай весь день валяться, ничего не делать и никуда не ходить!
— Поддерживаю, — выдохнула счастливая Кудрякова.
