Степа Ручкин шел на работу злой как собака. Вчера на день рождения теперь уже бывший лучший друг подарил ему… ежедневник. И это при том, что сам Степа месяц назад подарил другу тысячу!
— Мог бы положить на счет, через месяц передарить обратно, а проценты оставить себе. И остался бы в выигрыше. Зачем эти издевательства? — бубнил себе под нос Степа.
Тут же в голове всплыл голос друга, протягивавшего подарок: «Сможешь теперь всё структурировать — составишь график, расписание. А то сам же вечно ноешь, что нет времени со мной в баню сходить». Степа передразнил его с гримасой отвращения.
Всё расписание Ручкина до этого дня состояло из шести пунктов: проснулся, поел, после — трагичное восьмичасовое умирание на работе, в пять часов — воскрешение, ужин, сон. Наутро повторить. В выходные список сокращался до трех пунктов. Что тут структурировать?
Придя в офис, Ручкин первым делом заправился кофе, включил компьютер, придал лицу рабочий вид (отрегулировал брови, надул щеки) и открыл почту. Новых заявок не было. У фирмы наступили не лучшие времена, доход падал ежедневно. Директор на этом фоне совсем растерял человечность: удалил все игры с рабочих компьютеров, включил цифровую слежку и начал требовать от сотрудников инициатив.
От скуки Ручкин достал подарочный ежедневник и решил поиграть в серьезного человека. На час дня он поставил в расписание получасовой обед, затем вписал время начала и окончания рабочей смены, добавил ужин с семьей, вечернее пиво и просмотр сериала перед сном. На этом список дел закончился. Ручкин смотрел на полупустой лист и чувствовал легкое раздражение. Ощущение было как в детстве: перед тобой раскраска, куча белых полей и целая радуга карандашей, а ты не знаешь, с чего начать. Нужно было срочно что-то добавить.
— 17:30 — поездка на автобусе, — промычал Степа, вписывая новую задачу. — 17:55 — купить землю для цветов в хозяйственном магазине, — он вспомнил бесконечные просьбы жены и с радостью внес их в свое скудное расписание.
Теперь день выглядел не таким пустым, и Ручкин вдруг почувствовал себя невероятно занятой личностью. Он продолжил, вернувшись к обеду:
— 13:38 — чистка ушей.
— 13:45 — перекур.
— 13:50 – 13:57 — важные размышления о прекрасном будущем.
— 14:00 — возвращение к рабочим обязанностям.
— Степа-а-а… — позвал коллега из другой части осажденного скукой офиса. — Степ… Можешь в обед со мной на склад сходить? Мужики обещали краски дать, хочу велосипед подкрасить. Надо будет подержать картонку, чтобы пол не заляпать.
— Не могу, Илюх, — с серьезным видом сказал Ручкин. — Занят.
— Да чем ты занят? — удивился коллега. — Ты же быстрее всех ешь, а потом дурака валяешь.
— У меня дел по горло, — показал Ручкин свой ежедневник.
— Да это ж ерунда какая-то, — прочитал коллега. — Размышления о прекрасном будущем? Семь минут на чистку ушных раковин?..
— Это не ерунда. Это мое расписание, — Ручкин захлопнул ежедневник. — Могу попробовать впихнуть тебя на следующей неделе. У меня там окошко намечается после встречи с уборщицей возле кулера в 14:40.
— Не надо. Я Гречкина попрошу, — отмахнулся коллега. — Прости, не хотел отвлекать от твоих «важных» дел.
Сработало. У Ручкина аж верхняя губа задрожала от волнения. Обычно он понятия не имел, как отмазаться от дурацких затей назойливого коллеги, а тут расписание, планы — нашлась причина для отказа.
— Надо же, ты даже землю не забыл мне купить, — удивилась жена, когда Ручкин вечером приволок здоровенный пакет с грунтом.
— Странно, что тебя это удивляет, — показательно обиделся Степа. — Я заложник графика. Иду строго по списку дел.
— Да? Ну тогда включи в свой список замену арматуры в сливном бачке. Она уже полгода в твой плотный график лишними кубами вливается. И трубку домофонную прикрути. А то уже до пола растянулась — скоро кот начнет незваным гостям открывать.
Ручкин охотно внес в ежедневник и это.
Так продолжалось три дня: подъем, обед, чистка ушей, перекур, размышления, вечерний поход в магазин, кое-какие мелкие дела по дому, перекусы строго по расписанию. Ручкин стал собраннее, но не более того. В ежедневнике всё еще оставалось множество пустых строк, которые теперь на фоне остальных дел казались инородными. Хотелось заполнить их чем-то важным.
Тогда Ручкин решил сходить на ту самую диспансеризацию, о которой теща твердит каждый год. Позвонив в поликлинику, он узнал график приема и, сверив со своим расписанием, сделал нужные записи. Затем начал вспоминать все дела, которые откладывал последние десять лет из-за отсутствия времени. Теперь-то, судя по ежедневнику, его было хоть отбавляй. Ручкин принялся за работу.
Он перебрал вещи в шкафу, рассортировал носки, найдя среди них близких и дальних родственников, отнес в химчистку костюм, отыскал любимую шапку. Наконец-то собрал со своим совершеннолетним сыном пазл, который они начали, когда тот пошел в третий класс. Дочитал «Мертвые души» — их ему самому задали еще в школе на лето. Сводил жену в филармонию. Она, правда, уже два года как закрылась на ремонт, но Ручкины хотя бы дошли до дверей и, кажется, встретили возле них известного певца. Хотя, возможно, это был просто сторож. Но это совсем не важно.
От многого теперь приходилось отказываться. Например, от пива по вечерам и в субботу. Дело в том, что во время диспансеризации у Степы обнаружили избыток холестерина. А еще — остеохондроз. Нужно было срочно записываться в спортзал и бассейн. Ручкин был нарасхват, но он всегда всё успевал.
— Степа? — удивилась мама, услышав голос сына вечером в четверг. — Случилось чего? Ты же сам всегда ругаешься, если я тебе в будни звоню, а в выходные ты отдыхаешь.
— Ничего не случилось. У меня просто дел много. Вот, смог тебя внести в расписание. Теперь два раза в неделю полчаса мы с тобой можем поболтать. Немного, но я ведь человек занятой. Давай рассказывай, какие у вас новости.
Растерявшаяся мама не знала, с чего начать, а Степа ее подгонял, напоминая про время. Оказалось, что десяти минут хватило на всю беседу. Оставшиеся двадцать Степа нудно рассказывал про свою работу, и мама сама начала искать повод, чтобы завершить беседу. Но ей все равно было очень приятно. С тех пор Ручкин звонил ей как штык — два раза в неделю. Мама обязалась копить к этому времени новости. Ей пришлось чаще выходить из дома и вливаться в какие-то активности: походы в гости, театры, разговоры на улице. Так у нее сам собой сложился собственный график.
Как-то раз в конце рабочего дня в офис зашел директор и объявил, что после работы все обязаны пойти на уличный склад, где будет организован субботник.
— Не могу, Максим Владимирович. Занят, — показал Ручкин исписанный убористым почерком ежедневник.
— Что значит — занят? Вы особенный, что ли? — удивился начальник.
— Встречаюсь с потенциальным клиентом нашей конторы.
— Встречайтесь с ним в рабочее время.
— В рабочее время у меня всё плотно. Вот, смотрите, — Ручкин показал директору свой рабочий график.
Там всё было расписано поминутно: отработка заявок, звонки поставщикам, работа с возражениями, кофе-брейк... Ручкин поразил начальника своей организованностью, но больше директора удивило, конечно, не это. Другие задачи, которые шли плотным списком после основной работы, удивляли количеством и разнообразием:
— 17:10 – 17:20 — кормление голубей по пути с работы.
— 17:30 — покупка батареек, заход в пекарню.
— 17:36 – 17:45 — встреча с потенциальным клиентом в парке.
— 17:50 — бассейн.
— 18:55 — деловой скандал в рыбном магазине.
— 19:10 — автобус.
— 19:30 – 19:37 — забрать товар с пункта выдачи.
— 20:00 – 20:30 — встреча с женой за ужином, обсуждение различных тем, легкий флирт, ругань.
— 20:45 – 21:30 — урок китайского.
— 21:31 – 21:32 — глажка кота.
— 22:00 – 22:15 вторая встреча с женой: перемирие, развешивание постиранного белья, легкий флирт.
— 22:15 – 23:00 — сериал.
— 23:05 — чистка зубов, отбой.
— Да у вас, смотрю, жизнь насыщеннее, чем у меня, — с завистью произнес начальник. (Сам он после работы обычно ехал домой и просто смотрел в стену, иногда ел — при этом времени на какие-то другие дела катастрофически не хватало.) — А вы за девять минут с клиентом точно успеете что-то обсудить?
— Конечно. Это же мой тесть. Он в охране парка работает. Наверняка через него сможем выйти на крупный сбыт стеновых противопожарных клапанов. Вы же сами просили проявлять инициативу.
— Да... Возможно… — произнес растерянный начальник. — Просил. Что ж, не смею вас задерживать.
Коллеги Ручкина стали относиться к нему с какой-то уважительной ненавистью. Дело в том, что они даже ругаться с ним вне его расписания не могли: он просто их игнорировал, а конфликты постоянно переносил из-за плотной занятости.
Выходные и отпуск Ручкин тоже не смел больше проводить за дуракавалянием и пустыми посиделками перед экраном или распивая пиво на балконе. В списке дел появились различные хобби, поездки, мастер-классы, походы на выставки и встречи с родственниками. Ни минуты простоя — жизнь кипела строго по графику.
Очень скоро Ручкин приобрел ежедневники для всей семьи, включая кота. Он говорил, что в разных графиках они просто не могут сосуществовать и нужно состыковаться. Семья сначала сопротивлялась, но позже поняла, что глава прав. Раньше дел было мало, но времени ни на что не хватало, теперь же наоборот — они могли позволить себе многое. И даже болезни обходили их стороной, понимая, что им не назначено.
А потом, когда Степа дошел до корки своего ежедневника, он вдруг обнаружил кармашек, в котором лежала тысяча рублей и маленькая открытка, на которой было написано:
«С днем рождения, дружище!»
Поняв, что друг не сэкономил на подарке, а, наоборот, сделал для него намного больше, Ручкин вдруг почувствовал внеплановый стыд. А ведь за всё это время он даже ни разу не позвонил другу, чтобы поблагодарить за всё.
Достав телефон, Степа незамедлительно набрал номер.
— Слушай, Коль, ты как насчет бани в субботу? Занят? А в воскресенье? Тоже занят... Блин, а когда сможешь? Сегодня? Сейчас? Но у меня столько дел, каждая минута расписана... Просто наплевать? Перенести? Но ты же сам мне говорил про структурирование и прочее... Думаешь, ничего страшного? Я все решаю сам? Расписание мне не начальник? Но... Да, ты прав. Пойдем сейчас!
— Мог бы положить на счет, через месяц передарить обратно, а проценты оставить себе. И остался бы в выигрыше. Зачем эти издевательства? — бубнил себе под нос Степа.
Тут же в голове всплыл голос друга, протягивавшего подарок: «Сможешь теперь всё структурировать — составишь график, расписание. А то сам же вечно ноешь, что нет времени со мной в баню сходить». Степа передразнил его с гримасой отвращения.
Всё расписание Ручкина до этого дня состояло из шести пунктов: проснулся, поел, после — трагичное восьмичасовое умирание на работе, в пять часов — воскрешение, ужин, сон. Наутро повторить. В выходные список сокращался до трех пунктов. Что тут структурировать?
Придя в офис, Ручкин первым делом заправился кофе, включил компьютер, придал лицу рабочий вид (отрегулировал брови, надул щеки) и открыл почту. Новых заявок не было. У фирмы наступили не лучшие времена, доход падал ежедневно. Директор на этом фоне совсем растерял человечность: удалил все игры с рабочих компьютеров, включил цифровую слежку и начал требовать от сотрудников инициатив.
От скуки Ручкин достал подарочный ежедневник и решил поиграть в серьезного человека. На час дня он поставил в расписание получасовой обед, затем вписал время начала и окончания рабочей смены, добавил ужин с семьей, вечернее пиво и просмотр сериала перед сном. На этом список дел закончился. Ручкин смотрел на полупустой лист и чувствовал легкое раздражение. Ощущение было как в детстве: перед тобой раскраска, куча белых полей и целая радуга карандашей, а ты не знаешь, с чего начать. Нужно было срочно что-то добавить.
— 17:30 — поездка на автобусе, — промычал Степа, вписывая новую задачу. — 17:55 — купить землю для цветов в хозяйственном магазине, — он вспомнил бесконечные просьбы жены и с радостью внес их в свое скудное расписание.
Теперь день выглядел не таким пустым, и Ручкин вдруг почувствовал себя невероятно занятой личностью. Он продолжил, вернувшись к обеду:
— 13:38 — чистка ушей.
— 13:45 — перекур.
— 13:50 – 13:57 — важные размышления о прекрасном будущем.
— 14:00 — возвращение к рабочим обязанностям.
— Степа-а-а… — позвал коллега из другой части осажденного скукой офиса. — Степ… Можешь в обед со мной на склад сходить? Мужики обещали краски дать, хочу велосипед подкрасить. Надо будет подержать картонку, чтобы пол не заляпать.
— Не могу, Илюх, — с серьезным видом сказал Ручкин. — Занят.
— Да чем ты занят? — удивился коллега. — Ты же быстрее всех ешь, а потом дурака валяешь.
— У меня дел по горло, — показал Ручкин свой ежедневник.
— Да это ж ерунда какая-то, — прочитал коллега. — Размышления о прекрасном будущем? Семь минут на чистку ушных раковин?..
— Это не ерунда. Это мое расписание, — Ручкин захлопнул ежедневник. — Могу попробовать впихнуть тебя на следующей неделе. У меня там окошко намечается после встречи с уборщицей возле кулера в 14:40.
— Не надо. Я Гречкина попрошу, — отмахнулся коллега. — Прости, не хотел отвлекать от твоих «важных» дел.
Сработало. У Ручкина аж верхняя губа задрожала от волнения. Обычно он понятия не имел, как отмазаться от дурацких затей назойливого коллеги, а тут расписание, планы — нашлась причина для отказа.
— Надо же, ты даже землю не забыл мне купить, — удивилась жена, когда Ручкин вечером приволок здоровенный пакет с грунтом.
— Странно, что тебя это удивляет, — показательно обиделся Степа. — Я заложник графика. Иду строго по списку дел.
— Да? Ну тогда включи в свой список замену арматуры в сливном бачке. Она уже полгода в твой плотный график лишними кубами вливается. И трубку домофонную прикрути. А то уже до пола растянулась — скоро кот начнет незваным гостям открывать.
Ручкин охотно внес в ежедневник и это.
Так продолжалось три дня: подъем, обед, чистка ушей, перекур, размышления, вечерний поход в магазин, кое-какие мелкие дела по дому, перекусы строго по расписанию. Ручкин стал собраннее, но не более того. В ежедневнике всё еще оставалось множество пустых строк, которые теперь на фоне остальных дел казались инородными. Хотелось заполнить их чем-то важным.
Тогда Ручкин решил сходить на ту самую диспансеризацию, о которой теща твердит каждый год. Позвонив в поликлинику, он узнал график приема и, сверив со своим расписанием, сделал нужные записи. Затем начал вспоминать все дела, которые откладывал последние десять лет из-за отсутствия времени. Теперь-то, судя по ежедневнику, его было хоть отбавляй. Ручкин принялся за работу.
Он перебрал вещи в шкафу, рассортировал носки, найдя среди них близких и дальних родственников, отнес в химчистку костюм, отыскал любимую шапку. Наконец-то собрал со своим совершеннолетним сыном пазл, который они начали, когда тот пошел в третий класс. Дочитал «Мертвые души» — их ему самому задали еще в школе на лето. Сводил жену в филармонию. Она, правда, уже два года как закрылась на ремонт, но Ручкины хотя бы дошли до дверей и, кажется, встретили возле них известного певца. Хотя, возможно, это был просто сторож. Но это совсем не важно.
От многого теперь приходилось отказываться. Например, от пива по вечерам и в субботу. Дело в том, что во время диспансеризации у Степы обнаружили избыток холестерина. А еще — остеохондроз. Нужно было срочно записываться в спортзал и бассейн. Ручкин был нарасхват, но он всегда всё успевал.
— Степа? — удивилась мама, услышав голос сына вечером в четверг. — Случилось чего? Ты же сам всегда ругаешься, если я тебе в будни звоню, а в выходные ты отдыхаешь.
— Ничего не случилось. У меня просто дел много. Вот, смог тебя внести в расписание. Теперь два раза в неделю полчаса мы с тобой можем поболтать. Немного, но я ведь человек занятой. Давай рассказывай, какие у вас новости.
Растерявшаяся мама не знала, с чего начать, а Степа ее подгонял, напоминая про время. Оказалось, что десяти минут хватило на всю беседу. Оставшиеся двадцать Степа нудно рассказывал про свою работу, и мама сама начала искать повод, чтобы завершить беседу. Но ей все равно было очень приятно. С тех пор Ручкин звонил ей как штык — два раза в неделю. Мама обязалась копить к этому времени новости. Ей пришлось чаще выходить из дома и вливаться в какие-то активности: походы в гости, театры, разговоры на улице. Так у нее сам собой сложился собственный график.
Как-то раз в конце рабочего дня в офис зашел директор и объявил, что после работы все обязаны пойти на уличный склад, где будет организован субботник.
— Не могу, Максим Владимирович. Занят, — показал Ручкин исписанный убористым почерком ежедневник.
— Что значит — занят? Вы особенный, что ли? — удивился начальник.
— Встречаюсь с потенциальным клиентом нашей конторы.
— Встречайтесь с ним в рабочее время.
— В рабочее время у меня всё плотно. Вот, смотрите, — Ручкин показал директору свой рабочий график.
Там всё было расписано поминутно: отработка заявок, звонки поставщикам, работа с возражениями, кофе-брейк... Ручкин поразил начальника своей организованностью, но больше директора удивило, конечно, не это. Другие задачи, которые шли плотным списком после основной работы, удивляли количеством и разнообразием:
— 17:10 – 17:20 — кормление голубей по пути с работы.
— 17:30 — покупка батареек, заход в пекарню.
— 17:36 – 17:45 — встреча с потенциальным клиентом в парке.
— 17:50 — бассейн.
— 18:55 — деловой скандал в рыбном магазине.
— 19:10 — автобус.
— 19:30 – 19:37 — забрать товар с пункта выдачи.
— 20:00 – 20:30 — встреча с женой за ужином, обсуждение различных тем, легкий флирт, ругань.
— 20:45 – 21:30 — урок китайского.
— 21:31 – 21:32 — глажка кота.
— 22:00 – 22:15 вторая встреча с женой: перемирие, развешивание постиранного белья, легкий флирт.
— 22:15 – 23:00 — сериал.
— 23:05 — чистка зубов, отбой.
— Да у вас, смотрю, жизнь насыщеннее, чем у меня, — с завистью произнес начальник. (Сам он после работы обычно ехал домой и просто смотрел в стену, иногда ел — при этом времени на какие-то другие дела катастрофически не хватало.) — А вы за девять минут с клиентом точно успеете что-то обсудить?
— Конечно. Это же мой тесть. Он в охране парка работает. Наверняка через него сможем выйти на крупный сбыт стеновых противопожарных клапанов. Вы же сами просили проявлять инициативу.
— Да... Возможно… — произнес растерянный начальник. — Просил. Что ж, не смею вас задерживать.
Коллеги Ручкина стали относиться к нему с какой-то уважительной ненавистью. Дело в том, что они даже ругаться с ним вне его расписания не могли: он просто их игнорировал, а конфликты постоянно переносил из-за плотной занятости.
Выходные и отпуск Ручкин тоже не смел больше проводить за дуракавалянием и пустыми посиделками перед экраном или распивая пиво на балконе. В списке дел появились различные хобби, поездки, мастер-классы, походы на выставки и встречи с родственниками. Ни минуты простоя — жизнь кипела строго по графику.
Очень скоро Ручкин приобрел ежедневники для всей семьи, включая кота. Он говорил, что в разных графиках они просто не могут сосуществовать и нужно состыковаться. Семья сначала сопротивлялась, но позже поняла, что глава прав. Раньше дел было мало, но времени ни на что не хватало, теперь же наоборот — они могли позволить себе многое. И даже болезни обходили их стороной, понимая, что им не назначено.
А потом, когда Степа дошел до корки своего ежедневника, он вдруг обнаружил кармашек, в котором лежала тысяча рублей и маленькая открытка, на которой было написано:
«С днем рождения, дружище!»
Поняв, что друг не сэкономил на подарке, а, наоборот, сделал для него намного больше, Ручкин вдруг почувствовал внеплановый стыд. А ведь за всё это время он даже ни разу не позвонил другу, чтобы поблагодарить за всё.
Достав телефон, Степа незамедлительно набрал номер.
— Слушай, Коль, ты как насчет бани в субботу? Занят? А в воскресенье? Тоже занят... Блин, а когда сможешь? Сегодня? Сейчас? Но у меня столько дел, каждая минута расписана... Просто наплевать? Перенести? Но ты же сам мне говорил про структурирование и прочее... Думаешь, ничего страшного? Я все решаю сам? Расписание мне не начальник? Но... Да, ты прав. Пойдем сейчас!
