Домой я не пришёл — приплёлся, будто из меня вынули стальной стержень, на котором держалась осанка. Поставил туфли в прихожей и окликнул пустоту:— Мам, я дома.— Дома? Ну и слава богу, сынок. Иди кушать, суп остывает. «Суп?» — пронеслось в голове, и эта тихая кухонная деталь ударила сильнее крика. Разве? Я же пробыл в том проклятом портале целые сутки. Хлопнул себя по лбу, чувствуя, как реальность расползается гнилыми нитками: время в петлях течёт иначе. Там — сутки, здесь, наверное, от силы час или два. От этой мысли стало не легче, а тошнотворно-страшно: будто сама вселенная тасует мои секунды, как краплёную колоду.
Поев, я сел за компьютер. Пальцы бегали по клавишам, а перед глазами всё ещё стояли тени из портала — нужно было найти всё, что удастся, о загадочном Батоне и его делишках.— Так… Евгений Батонов… жил в девяносто четвёртом… попал к бандитам в плен… Нет, не то. А-а-а, вот! На мониторе высветилась короткая справка: «Батонов Евгений Евгеньевич. Родился в 1980‑м, погиб в 1994 году». Меня прошило разрядом. Я же ему так и не помог. Какой же я… слизняк. Сбежал из того портала, смылся, как последняя шестерка, а друга бросил. Чёрт побери.Что теперь делать? Кто будет спасать его, если не я? Я бы спас, но эта банда… Они же костоломы, а я — дрыщ. С ними не слажу. Один высокий, с жирной золотой цепью, другой — амбал в кожанке. Вот так номер. Кого же позвать на помощь?
И вдруг вспомнил про Моха — местного авторитета, который держал в узде наш коттеджный посёлок. Может, шепнуть ему? Глядишь, разрулит ситуацию.Набравшись решимости, я поплёлся к тому самому кирпичному монстру, где, по слухам, и базировался Мох. Сердце колотилось в горле, норовя вырваться и убежать вперёд, оставив меня одного оправдываться перед пустотой.Я постучал — глухо. Нажал на кнопку звонка. Дверь распахнулась с тяжёлым вздохом.— Чего надо, малой? Ча. Иди отсюда на хутор бабочек ловить.— Мне нужен Мох. Вернее, его помощь. Ребёнка спасти надо, — голос предательски сорвался на писк, и собственный тембр показался чужим, слишком тонким для той бетонной плиты, что давила на плечи.— Мох! К тебе пришли. Пацан какой-то, с нашей окраины. Длинный, кудрявый. Что сказать — чтоб убирался, или примешь как нового клиента?В прихожую шагнул длинный бритоголовый мужик в красной рубашке. На шее тускло блеснула цепь.— Ты, что ли, Родик? Заходи! Что стряслось? Я не кусаюсь, — усмехнулся Мох, но в этой усмешке не было тепла — лишь отработанная маска, за которой прятался холодный расчёт.
— Мне нужно одно… нестандартное дело сделать. Пойдёте на дело? — выпалил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.— Ха, смекает, брат. На дело, значит. А что делать-то? — засмеялся авторитет, но глаза его не смеялись — они взвешивали меня, как товар на весах.— Вытащить пацана. Моего друга Батона. Его похитили двое ублюдков. Из девяностых. Портал в заброшенной школе, на отшибе, за поворотом к реке. Вы сейчас будете ржать, Мох, но это надо. Очень надо. Клянусь, помогите. Портал реальный — я сам там был. Вот вам крест, — я машинально провёл рукой по груди, пытаясь нащупать несуществующую защиту.— А ты не заливаешь нам часом? Михаэль, ты знаешь что-нибудь про этих двоих, что в той школе шарили и пропали?— Да, были такие. А что? — раздался ленивый возглас из бильярдной.— Ладно, некогда байки травить. Бери волыны и ещё двоих братков — и погнали в ту заброшку, где пропали твои кореша. Шустрее, время идёт.— А что? Зачем?— Ты меня слышал, олух! Бери волыны и бегом. Тебе дважды повторять?— Не бойся, мальчик. Всё будет на мази. Скоро мы спасём твоего друга. Понятия есть понятия, — голос Моха звучал почти ласково, но от этой ласковости становилось только холоднее: когда такие люди обещают «всё будет хорошо», ставки резко растут.— На, держи, защитник, — сказал один из его людей, Олег, и протянул мне маленький, почти игрушечный ПМ.
Холодный металл неприятно врос в ладонь. — Стрелять будешь в бандитов вместе с нами. Поможешь по-братски.И мы двинулись в сторону той самой заброшенной школы, где я начал своё путешествие в эпоху малиновых пиджаков. Ветер шевелил сухие листья, и казалось, что каждый шорох — это голос времени, которое терпеливо ждало нас за поворотом.Мы зашли в ту самую заброшку и двинулись вдоль коридора. Он вытягивался, как дешёвая жвачка, и вскоре мы снова оказались у выхода — у того самого портала, светящейся рваной дыры в кирпичной кладке.Выйдя наружу, мы очутились во дворе из девяносто четвёртого. Знакомые облупленные стены, покосившиеся «ракушки», запах гари, дешёвого табака и мокрого асфальта — будто время просто стёрло последние тридцать лет, не оставив даже шва.— Вот тут я его и повстречал, — выдохнул я. — Потом мы пошли в заброшенный гараж, там переночевали, потом к ларькам — украсть еды, чтобы ноги не протянуть. А там его и бандиты хапнули… Что же делать? Бедный Батон.— Не кисни, найдём твоего Батона, — бросил Мох сухо, по-деловому, и пошёл вперёд, не оглядываясь. Он уже был на работе.Нам навстречу шёл парень в мастерке и трико — совсем молодой, лет восемнадцати. Мох резко, по-хозяйски подрезал ему дорогу.
— Пацан, ты не знаешь такого, беспризорника? Батон погоняло. Его похитили какие-то залётные. Куда повели?Парень попятился, вжимаясь в стену.— Ребят, не, не знаю… А у вас… это… стволы? Вы аккуратнее тут, менты шарятся. Честно, не знаю я Батона.Мох в два шага сократил дистанцию, сгрёб парня за воротник и процедил в самое лицо:— Слушай, дядя, не ломай комедь. Где пацан? Говори, иначе я тебе башку прострелю. Я не шучу.Он приставил пистолет к виску парня. Тот замер, мгновенно побелев до цвета известки.Один из братков хмыкнул:— Мох не шутит. Он свои дела знает. Так что говори, не дуркуй.
Парень дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка авторитета была мёртвой.— Они… они его посадили в машину, вишнёвую «девятку», возле ларьков, — выдавил он, глядя куда-то сквозь нас. — Без сознания. Повезли в сторону заброшенного завода.Мох на секунду задержал взгляд на его лице, потом резко оттолкнул парня от себя.— Молодец, — ехидно бросил он. — Теперь не вздумай дёргаться и ментов не вздумай звать.Мы рванули в сторону завода по его наводке. Асфальт под ногами сменился на разбитую бетонку, и запах времени здесь стал гуще — к гари примешался тяжёлый дух ржавчины и застоявшейся воды.Там мы увидели Батона. Он был привязан к табурету, глаза завязаны, рот заткнут грязной тряпкой. Он сидел и дрожал, будто его обдали холодом из морозильника.— У-у… у-у… — пытался что-то выговорить Батон, но язык его не слушался.— Батон, Батон, ты меня слышишь? — позвал Мох.Парень не мог вымолвить ни слова. Олег шагнул вперёд, брезгливо выдернул кляп.— Что? Что?! — спросил он. — Они тебя пытали? Где они?— Там… они туда пошли, — захлёбываясь слезами, выдавил Батон. — Там они стоят, курят.— Сиди тут. Мы сейчас.Мы рванули к задворкам завода.
Сзади, возле КПП, стояли двое крепких братков, нервно курили «Мальборо».— Мальчишку отпусти, чувырло! — крикнул Мох одному из них.— А хрен тебе по колено не нужен случайно? — лениво ответил бандит.— Вовася, что за дебилы к нам приплыли? — протянул второй, щурясь от дыма. — Может, их тоже того… зажарить утюжком?Мох шагнул к одному из бандитов и ударил его кулаком по лицу. Тот рухнул. Второй вскинул автомат, но Олег выстрелил ему в ногу. Бандит застонал и повалился наземь. Это был Симон. Тут поднялся первый, Вовася, но Михаил, охранник Моха, остановил его одним точным движением — охотничьим ножом.Тут из-за угла вылетела чёрная «BMW», и из неё высыпали братки — кто в кожаных куртках, кто в спортивных костюмах. Они открыли огонь по нам.
Мох метнулся к походной сумке, достал новенький автомат Калашникова и пистолет Стечкина.— Ну что, салаги, никак не убедитесь, что вам крышка? — крикнул он. — Отпустите мальчишку — и я вас отпущу.Симон помотал головой.— Нет.— Ну тогда хана вам, чушпаны. Идите в ад!Мох дал короткую очередь. Бандиты повалились один за другим. Симон успел выхватить пистолет и выстрелить Моху в руку. Тот схватился за плечо, но Олег среагировал мгновенно — выстрел в лоб, и Симон рухнул. Из его головы медленно потекла струйка крови. Михаил тут же развязал Батона.Батон кинулся ко мне, обнял крепко, будто боялся, что я снова исчезну.— Спасибо, брат. Спас меня.— Я ж говорил: око за око, зуб за зуб!— Во, я понимаю! Во настоящий пацан! Дай пять!Вой сирены ударил по нервам, будто ножом по стеклу.— Чёрт, менты! Атас! Драпаем к школе!Мы рванули вперёд, но путь перерезал милицейский УАЗик-«буханка» — встал поперёк улицы, как бетонная стена. Из машины посыпались люди в синих рубашках и пилотках; у одного на голове нелепо сидела фуражка — будто он только что её стянул с вешалки.— Стоять! Милиция! Руки вверх! Мордой в пол!Мох не сказал ни слова. Просто выхватил ствол и выстрелил. Милиционер рухнул и заорал так, что у меня внутри всё оборвалось.— Огонь! Огонь на поражение! Стреляйте! Только детей не заденьте — они нам живые нужны!Треск выстрелов разорвал воздух. Олег полоснул очередью из «калаша». Двое милиционеров повалились, одного, кажется, он уложил насмерть. До школы оставалось метров триста. Мы вцепились в эту цифру, как в спасательный трос, и рванули вперёд.Я задыхался от осенней прохлады — она впивалась в кожу ледяными иглами. В моём времени сейчас стоял жаркий июль, и эта чужая осень казалась злым розыгрышем.
Я схватил Батона за плечо, глядя ему прямо в глаза.— Спасибо, брат. За то, что не дал мне сгинуть в этом бандитском аду.Мы крепко пожали друг другу руки — будто хотели передать этим пожатием всё, что не успели сказать. И тут я выпалил…— Слушай, Батон, а не хочешь со мной? Мама моя тебя усыновит. Будешь моим братом. Будем вместе в компы гонять да лайки в соцсетях собирать. Ты готов?— Ой, Родька, а ты что это? Какие лайки? Ты о чём? Что за лайки это что наклейки ввиде собак. А соцсети это что случайно не заведение какое богоугодное.
Ты какой-то не такой как все как-будто с луны свалился или из другой галатики прилетел.— Да эти… Ну, я из будущего. Из 2025‑го. А ты что, не веришь? У нас ещё еду на дом заказывают.— В натуре? Ну ты даёшь… Ой, ладно, Родька, давай я лучше здесь останусь. Зачем мне этот дурдом? Лайки, шмайки… Мне тут неплохо. Гулянки, сигареты, драки — это по мне. А ты иди к мамке, давай. Она тебя ждёт. — Ой, ну ладно, — вздохнул я. — Прощай, Батон.— Прощай, Родька. Удачи. Огонька тебе в жизни. Пока.Мы на прощание пожали друг другу руки и пошли каждый своей дорогой. Только Мох шагал рядом, прижимая простреленную руку, и тихо говорил:— Родион, ты настоящий пацан. Око за око. Зуб за зуб. Не побоялся, заступился за пацана. Посмотри фильм «Слово пацана» — он многому учит.— Ладно, Мох, посмотрю, — ответил я.С этими словами мы вошли в школу и вышли уже в своём привычном времени. Теперь мы — друзья неразлучные: Мох, Михаил, Олег. Братья, Родька!
Поев, я сел за компьютер. Пальцы бегали по клавишам, а перед глазами всё ещё стояли тени из портала — нужно было найти всё, что удастся, о загадочном Батоне и его делишках.— Так… Евгений Батонов… жил в девяносто четвёртом… попал к бандитам в плен… Нет, не то. А-а-а, вот! На мониторе высветилась короткая справка: «Батонов Евгений Евгеньевич. Родился в 1980‑м, погиб в 1994 году». Меня прошило разрядом. Я же ему так и не помог. Какой же я… слизняк. Сбежал из того портала, смылся, как последняя шестерка, а друга бросил. Чёрт побери.Что теперь делать? Кто будет спасать его, если не я? Я бы спас, но эта банда… Они же костоломы, а я — дрыщ. С ними не слажу. Один высокий, с жирной золотой цепью, другой — амбал в кожанке. Вот так номер. Кого же позвать на помощь?
И вдруг вспомнил про Моха — местного авторитета, который держал в узде наш коттеджный посёлок. Может, шепнуть ему? Глядишь, разрулит ситуацию.Набравшись решимости, я поплёлся к тому самому кирпичному монстру, где, по слухам, и базировался Мох. Сердце колотилось в горле, норовя вырваться и убежать вперёд, оставив меня одного оправдываться перед пустотой.Я постучал — глухо. Нажал на кнопку звонка. Дверь распахнулась с тяжёлым вздохом.— Чего надо, малой? Ча. Иди отсюда на хутор бабочек ловить.— Мне нужен Мох. Вернее, его помощь. Ребёнка спасти надо, — голос предательски сорвался на писк, и собственный тембр показался чужим, слишком тонким для той бетонной плиты, что давила на плечи.— Мох! К тебе пришли. Пацан какой-то, с нашей окраины. Длинный, кудрявый. Что сказать — чтоб убирался, или примешь как нового клиента?В прихожую шагнул длинный бритоголовый мужик в красной рубашке. На шее тускло блеснула цепь.— Ты, что ли, Родик? Заходи! Что стряслось? Я не кусаюсь, — усмехнулся Мох, но в этой усмешке не было тепла — лишь отработанная маска, за которой прятался холодный расчёт.
— Мне нужно одно… нестандартное дело сделать. Пойдёте на дело? — выпалил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.— Ха, смекает, брат. На дело, значит. А что делать-то? — засмеялся авторитет, но глаза его не смеялись — они взвешивали меня, как товар на весах.— Вытащить пацана. Моего друга Батона. Его похитили двое ублюдков. Из девяностых. Портал в заброшенной школе, на отшибе, за поворотом к реке. Вы сейчас будете ржать, Мох, но это надо. Очень надо. Клянусь, помогите. Портал реальный — я сам там был. Вот вам крест, — я машинально провёл рукой по груди, пытаясь нащупать несуществующую защиту.— А ты не заливаешь нам часом? Михаэль, ты знаешь что-нибудь про этих двоих, что в той школе шарили и пропали?— Да, были такие. А что? — раздался ленивый возглас из бильярдной.— Ладно, некогда байки травить. Бери волыны и ещё двоих братков — и погнали в ту заброшку, где пропали твои кореша. Шустрее, время идёт.— А что? Зачем?— Ты меня слышал, олух! Бери волыны и бегом. Тебе дважды повторять?— Не бойся, мальчик. Всё будет на мази. Скоро мы спасём твоего друга. Понятия есть понятия, — голос Моха звучал почти ласково, но от этой ласковости становилось только холоднее: когда такие люди обещают «всё будет хорошо», ставки резко растут.— На, держи, защитник, — сказал один из его людей, Олег, и протянул мне маленький, почти игрушечный ПМ.
Холодный металл неприятно врос в ладонь. — Стрелять будешь в бандитов вместе с нами. Поможешь по-братски.И мы двинулись в сторону той самой заброшенной школы, где я начал своё путешествие в эпоху малиновых пиджаков. Ветер шевелил сухие листья, и казалось, что каждый шорох — это голос времени, которое терпеливо ждало нас за поворотом.Мы зашли в ту самую заброшку и двинулись вдоль коридора. Он вытягивался, как дешёвая жвачка, и вскоре мы снова оказались у выхода — у того самого портала, светящейся рваной дыры в кирпичной кладке.Выйдя наружу, мы очутились во дворе из девяносто четвёртого. Знакомые облупленные стены, покосившиеся «ракушки», запах гари, дешёвого табака и мокрого асфальта — будто время просто стёрло последние тридцать лет, не оставив даже шва.— Вот тут я его и повстречал, — выдохнул я. — Потом мы пошли в заброшенный гараж, там переночевали, потом к ларькам — украсть еды, чтобы ноги не протянуть. А там его и бандиты хапнули… Что же делать? Бедный Батон.— Не кисни, найдём твоего Батона, — бросил Мох сухо, по-деловому, и пошёл вперёд, не оглядываясь. Он уже был на работе.Нам навстречу шёл парень в мастерке и трико — совсем молодой, лет восемнадцати. Мох резко, по-хозяйски подрезал ему дорогу.
— Пацан, ты не знаешь такого, беспризорника? Батон погоняло. Его похитили какие-то залётные. Куда повели?Парень попятился, вжимаясь в стену.— Ребят, не, не знаю… А у вас… это… стволы? Вы аккуратнее тут, менты шарятся. Честно, не знаю я Батона.Мох в два шага сократил дистанцию, сгрёб парня за воротник и процедил в самое лицо:— Слушай, дядя, не ломай комедь. Где пацан? Говори, иначе я тебе башку прострелю. Я не шучу.Он приставил пистолет к виску парня. Тот замер, мгновенно побелев до цвета известки.Один из братков хмыкнул:— Мох не шутит. Он свои дела знает. Так что говори, не дуркуй.
Парень дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка авторитета была мёртвой.— Они… они его посадили в машину, вишнёвую «девятку», возле ларьков, — выдавил он, глядя куда-то сквозь нас. — Без сознания. Повезли в сторону заброшенного завода.Мох на секунду задержал взгляд на его лице, потом резко оттолкнул парня от себя.— Молодец, — ехидно бросил он. — Теперь не вздумай дёргаться и ментов не вздумай звать.Мы рванули в сторону завода по его наводке. Асфальт под ногами сменился на разбитую бетонку, и запах времени здесь стал гуще — к гари примешался тяжёлый дух ржавчины и застоявшейся воды.Там мы увидели Батона. Он был привязан к табурету, глаза завязаны, рот заткнут грязной тряпкой. Он сидел и дрожал, будто его обдали холодом из морозильника.— У-у… у-у… — пытался что-то выговорить Батон, но язык его не слушался.— Батон, Батон, ты меня слышишь? — позвал Мох.Парень не мог вымолвить ни слова. Олег шагнул вперёд, брезгливо выдернул кляп.— Что? Что?! — спросил он. — Они тебя пытали? Где они?— Там… они туда пошли, — захлёбываясь слезами, выдавил Батон. — Там они стоят, курят.— Сиди тут. Мы сейчас.Мы рванули к задворкам завода.
Сзади, возле КПП, стояли двое крепких братков, нервно курили «Мальборо».— Мальчишку отпусти, чувырло! — крикнул Мох одному из них.— А хрен тебе по колено не нужен случайно? — лениво ответил бандит.— Вовася, что за дебилы к нам приплыли? — протянул второй, щурясь от дыма. — Может, их тоже того… зажарить утюжком?Мох шагнул к одному из бандитов и ударил его кулаком по лицу. Тот рухнул. Второй вскинул автомат, но Олег выстрелил ему в ногу. Бандит застонал и повалился наземь. Это был Симон. Тут поднялся первый, Вовася, но Михаил, охранник Моха, остановил его одним точным движением — охотничьим ножом.Тут из-за угла вылетела чёрная «BMW», и из неё высыпали братки — кто в кожаных куртках, кто в спортивных костюмах. Они открыли огонь по нам.
Мох метнулся к походной сумке, достал новенький автомат Калашникова и пистолет Стечкина.— Ну что, салаги, никак не убедитесь, что вам крышка? — крикнул он. — Отпустите мальчишку — и я вас отпущу.Симон помотал головой.— Нет.— Ну тогда хана вам, чушпаны. Идите в ад!Мох дал короткую очередь. Бандиты повалились один за другим. Симон успел выхватить пистолет и выстрелить Моху в руку. Тот схватился за плечо, но Олег среагировал мгновенно — выстрел в лоб, и Симон рухнул. Из его головы медленно потекла струйка крови. Михаил тут же развязал Батона.Батон кинулся ко мне, обнял крепко, будто боялся, что я снова исчезну.— Спасибо, брат. Спас меня.— Я ж говорил: око за око, зуб за зуб!— Во, я понимаю! Во настоящий пацан! Дай пять!Вой сирены ударил по нервам, будто ножом по стеклу.— Чёрт, менты! Атас! Драпаем к школе!Мы рванули вперёд, но путь перерезал милицейский УАЗик-«буханка» — встал поперёк улицы, как бетонная стена. Из машины посыпались люди в синих рубашках и пилотках; у одного на голове нелепо сидела фуражка — будто он только что её стянул с вешалки.— Стоять! Милиция! Руки вверх! Мордой в пол!Мох не сказал ни слова. Просто выхватил ствол и выстрелил. Милиционер рухнул и заорал так, что у меня внутри всё оборвалось.— Огонь! Огонь на поражение! Стреляйте! Только детей не заденьте — они нам живые нужны!Треск выстрелов разорвал воздух. Олег полоснул очередью из «калаша». Двое милиционеров повалились, одного, кажется, он уложил насмерть. До школы оставалось метров триста. Мы вцепились в эту цифру, как в спасательный трос, и рванули вперёд.Я задыхался от осенней прохлады — она впивалась в кожу ледяными иглами. В моём времени сейчас стоял жаркий июль, и эта чужая осень казалась злым розыгрышем.
Я схватил Батона за плечо, глядя ему прямо в глаза.— Спасибо, брат. За то, что не дал мне сгинуть в этом бандитском аду.Мы крепко пожали друг другу руки — будто хотели передать этим пожатием всё, что не успели сказать. И тут я выпалил…— Слушай, Батон, а не хочешь со мной? Мама моя тебя усыновит. Будешь моим братом. Будем вместе в компы гонять да лайки в соцсетях собирать. Ты готов?— Ой, Родька, а ты что это? Какие лайки? Ты о чём? Что за лайки это что наклейки ввиде собак. А соцсети это что случайно не заведение какое богоугодное.
Ты какой-то не такой как все как-будто с луны свалился или из другой галатики прилетел.— Да эти… Ну, я из будущего. Из 2025‑го. А ты что, не веришь? У нас ещё еду на дом заказывают.— В натуре? Ну ты даёшь… Ой, ладно, Родька, давай я лучше здесь останусь. Зачем мне этот дурдом? Лайки, шмайки… Мне тут неплохо. Гулянки, сигареты, драки — это по мне. А ты иди к мамке, давай. Она тебя ждёт. — Ой, ну ладно, — вздохнул я. — Прощай, Батон.— Прощай, Родька. Удачи. Огонька тебе в жизни. Пока.Мы на прощание пожали друг другу руки и пошли каждый своей дорогой. Только Мох шагал рядом, прижимая простреленную руку, и тихо говорил:— Родион, ты настоящий пацан. Око за око. Зуб за зуб. Не побоялся, заступился за пацана. Посмотри фильм «Слово пацана» — он многому учит.— Ладно, Мох, посмотрю, — ответил я.С этими словами мы вошли в школу и вышли уже в своём привычном времени. Теперь мы — друзья неразлучные: Мох, Михаил, Олег. Братья, Родька!
