Меня зовут Родион, мне четырнадцать лет. Я учусь в элитном лицее и живу в двухэтажном белом особняке в тихом коттеджном поселке. Школа находится довольно далеко, поэтому папа возит меня туда на своем кроссовере. Вернее, возил, пока я был типичным «парниковым» ботаном. Кстати, прозвище это мне дал мой лучший друг — можно сказать, брат, которого я встретил при весьма странных обстоятельствах. О них я расскажу чуть позже.
В те дни я целыми днями просиживал за компьютером, рубясь в различные онлайн-игры и периодически поглядывая в новенький айфон, который всегда лежал рядом с клавиатурой.— Сдохни, орк! — кричал я виртуальному оппоненту. — Сейчас мы тебя замочим, как мамину тунику в тазу! Бах-бах! — я продолжал вопить, забавно тряся своими длинными волосами. Но пока я понтовался, противник в игре размазал меня по стенке, как варенье по булке.Я психанул.— Да ну вас в жопу! — выругался я, стукнув кулаком по столу. — Надоело проигрывать. Пойду уровень пониже поставлю. Я вышел на улицу и пошел к заброшенной школе побродить воображая себя сталкером. Шел около двух минут, как вдруг заметил, что коридор здания становится слишком длинным. Это было нехарактерно для нашей школы.«Да ну нахер, не может быть!» — пронеслось в голове.
Я не был суеверным и не верил в мистические байки про заброшки. Меня этим не возьмешь. Думал: сейчас пройду до конца и спущусь через черный вход. Но коридор тянулся бесконечно, и казалось, будто я хожу по кругу. Инстинктивный страх взял свое. Впереди показалась лестница, но она обрывалась прямо на середине пролета.Я замер: «Прыгать или вернуться назад? Да уж, кринж какой-то, опять через этот коридор... Но нет, давай: раз-два-три!» — и сиганул вниз.Приземлившись на ноги, я вдруг увидел перед собой маленькую полуоткрытую дверцу, из которой веяло прохладой и пробивался свет.«Ура, выбрался! Ну, почти», — подумал я и пошел навстречу свету.
Когда я вышел из этой чертовой заброшенной школы, то ощутил резкую утреннюю прохладу, хотя только что выходил под палящий летний зной. Здание выглядело почти так же, но были различия: деревья стали ниже, а в оконных проемах вместо зияющих дыр стояли стекла. В голове вспыхнули сценарии фантастических фильмов о параллельных мирах, но я быстро отогнал их, хлопнув себя по щекам. «Хватит дурить, просто глаза отвыкли от солнца, да и от страха потряхивает».Я отошел подальше от заброшки и оглянулся. Моего коттеджного поселка не было видно за деревьями. Но я же видел его, когда заходил в школу! Значит, что-то здесь не так.«Видать, второй вариант — я сошел с ума», — подумал я. Мама в восемь лет говорила, что мистика — это лженаука для глупых детей. А может, это сон? Я сильно хлопнул себя по лицу. Больно. Значит, не сон. Что ж, Родина-дурка зовет! Доигрался в компьютер до галлюцинаций. Мама еще предупреждала, что игры влияют на подсознание не хуже запрещенных веществ.— Ладно, может, пройдет. Посижу пока на лавке в соседнем дворе, — пробормотал я и направился к старым хрущевкам, стоявшим у лесополосы.У арки было пусто.
Только у первого углового подъезда стояла новенькая «Волга» 3110 — такая, какую я видел только в старых фильмах про девяностые.«Вот дела! Кто же на такой колымаге ездит?» — удивился я. — «Ну, может, какой-нибудь одинокий дедушка любит свою „ласточку“».Рассмотрев раритет, я поднял глаза и застыл в липком ужасе. Оконные рамы были везде деревянными. Но это не были пустые рамы заброшенного дома: на балконах стояли горшки с цветами, рамы были выкрашены в яркие цвета, а из одной квартиры вдруг задорно зазвучала музыка...*«Теща моя ласковая... Теща моя заботливая...»*Из окна даже зачирикал попугай в клетке. Все указывало на раннее утро в этом странном месте.«Ну, не похоже на шизофрению. Наркотики я не употребляю», — лихорадочно соображал я. И тут пазл сложился: заброшенная школа, бесконечный коридор, странные деревья... Я провалился в какую-то временную петлю. Я видел эту школу в пабликах «Мистические истории» и на YouTube-каналах про сталкеров.
Значит, я отброшен назад лет на тридцать. В лихие девяностые! Ну не слушают сейчас Сектор Газа молодежь.Пока я пытался осознать масштаб катастрофы, до меня донеслись крики:— Вшшшить! Эй, чушпан, откуда потопал? Бабки гони вместе с куревом!На меня надвигались трое гопников в синих олимпийках и черных трико с лампасами. Один из них, сквозь зубы, прошипел:— Бабки где? Живо на базу!— Да нет у меня ничего, ребята, честно! — испуганно выкрикнул я.Гопники заржали:— Ха-ха, ты что, придурок? Нам мозги вздумал пудрить? Давай живее, иначе...Я отступил, но один из них резко сделал подсечку. Я рухнул на землю, и тут начался ад.
Они принялись лупить меня руками и ногами.— Помогите! — кричал я, зажмурившись.— Давай, лупи его! — подзадоривал короткостриженый блондин.Я пытался вырваться, но один из них даже ударил меня головой об асфальт. В глазах поплыло.— Давайте его обоссем заодно, — оскалился блондин. — Денег нет — и проблем нет.Он достал из штанов свой орган и начал поливать меня противной, вонючей струей. Я только лежал, закрыв лицо руками, мечтая, чтобы это закончилось.— А, Димон, хорош, — сказал один из них. — Может, еще добавим ему люлей и по карманам пошарим?— Да не, бро, пошли. Пусть корчится.Хулиганы ушли, оставив меня лежать на асфальте с разбитым носом и окровавленной губой. Я пролежал так минут десять, прежде чем смог приподняться. Вдруг я почувствовал тяжелый хлопок по плечу.— А брат, ты чего тут делаешь? Ого! Кто тебя так? — раздался мальчишеский голос.— А ты кто? Как тебя звать? — прохрипел я.— О, зачем тебе? Зови меня Батон. Хочешь курить? У меня «Прима» есть, забористая.— Что такое «Прима»?— Ну ты, братан, заварил... Это сигареты такие. Есть еще «Рояль».— А что это?— Слушай, ты реально ботан. Пошли, покурим, поболтаем.— Я не курю и не пью, мне родители запрещают.— Жаль, конечно. Ладно, пошли, хоть пообщаемся.Я поплелся за ним.— А почему ты в заброшке? Ты что, бомж? У тебя нет родителей? Бедный ты, Батон... Может, тебя в детдом...
— Харе меня жалеть! — оборвал он меня. — Жалеть будешь маму с бабулей. Я не бедный, я вольный! В детдоме я бывал трижды, но всегда сбегал в первую же ночь, подсыпав воспитательнице димедрол. А ты-то сам откуда такой взялся? Прикид у тебя странный — то ли иностранец, то ли новый русский. Местная пацана тебя не поймет, за «чушпана» примут. Скажи спасибо, что нос не сломали. Тут район блатной, ОПГ заходит периодически. Пойдем, я тебя укрою, а завтра решим, свой ты или нет.Я замялся:— Батон, может, ты сейчас будешь смеяться... Но какой сейчас год?Батон аж поперхнулся слюной. Его лицо исказилось от испуга.— Слушай, кореш, походу тебя отрядом чушпанским пришибло. Амнезия? Сотрясение? Тошнит?— Да так, немного... И кажется, зуб один сломан.— А зачем год спрашиваешь? Ты что, сам не знаешь? Сейчас 15 сентября 1994 года.Я закусил губу. Значит, я заброшен больше чем на тридцать лет назад.
В самое «дно» российской истории. Как выжить здесь без родителей, в этом мире жестоких дворовых законов? И как вернуться? Если я попытаюсь рассказать правду, меня сразу закроют в дурке.— Что думаешь? — Батон схватил меня за руку. — Пошли ко мне, ты устал. У меня есть койка. Может, и пиваса у тети Люси стырим, или тушняка. Там американская тушенка есть, еще итальянская сардинелла — просто смак! Надо только кострик развести.Я протянул ему руку:— Погнали!Мы шли вдоль хрущевок, а где-то вдалеке слышалось: *«И школа на школу, дворы на дворы...»*
Меня передернуло от этой песни. Я родился в 2011-м, и родители обходили тему девяностых стороной, чтобы не травмировать мою психику. Теперь я сам погружался в это дерьмо.Мы зашли в старый гараж. Батон запер ворота на засов и принялся разводить костер. Я сидел, глядя на огонь, и вспоминал дом: маму, папу, наши поездки в Гагры, вкусный «Цезарь» с креветками на ужин... Всё это мгновенно исчезло.— Слушай, Батон, как тебя звать-то? — спросил я у нового друга.— А тебя? Имя-то у тебя точно есть?— Ладно, открою секрет. Женя я. Мама звала меня Джек, как писателя Джека Лондона. Потом — рак, кома, погост... Батя от водки умер, цирроз. Я один, брат. Не люблю хныкать, пацаны не плачут. Дружи с нами с пацанами, говори по-пацански. Пацан сказал — пацан сделал. Понял?Он улегся на самодельную кровать и через десять минут засопел. А я ворочался, пытаясь уснуть. Мне снилось, будто родители нашли нас и забрали меня и Батона обратно в 2025-й.Резкий толчок вырвал меня из сна. Это был Батон.— Вставай, дрыхло! Пора искать, чем подкрепиться.— Надо украсть? — сонно спросил я.— А ты что, святым духом питаешься? Пошли на охоту, — он схватил меня за руку и потащил к ларьку.Я разрывался: сказать ему правду или нет? Но воровать я не умел и не хотел. Да и если я попадусь, меня, четырнадцатилетнего, могут посадить. Я помнил историю про папу, который сел тогда на два года за три буханки хлеба.Но тут ситуация резко изменилась. К Батону подошли двое крепких мужчин в золотых цепях. Они схватили его за шкирку и начали методично избивать.— Кто долг обещал отдать, щенок? — рычал один. — Мы тебе давали, а ты стырил!Один из них достал биту и с размаху ударил Батона по голове. Тот рухнул без чувств. Мое сердце забилось, как отцовский перфоратор. Один из бандитов перевел взгляд на меня.— Что стоишь, мумия Тутархамона? Ты не его кореш случайно? — прохрипел он. — Давай поговорим по-братски. Или сразу в подвал, утюжком по попке поработать?— Я его знаю только один день! — выкрикнул я, чувствуя, как холод пробирает до костей. — Он мне просто помог!— О, смекает! — хохотнул второй, в кожаной куртке. — Поди, все-таки дал тебе пару десятков тысяч, а остальное себе припрятал?Я понял: если продолжу с ними беседу, буду следующим. Нужно бежать. Единственный шанс — та самая заброшенная школа. Вдруг портал снова откроется?Я рванул с места так, будто за мной гналась стая волков.— А ты, пес блохастый, всё-таки хапнул! Симон, доставай ствол, подстрелим его по ногам! — донеслось сзади.
Грохнул выстрел. Пуля свистнула совсем рядом. Я летел к школе, задыхаясь. Влетев в черный ход, я увидел преграду: нужно было подтянуться на бетонной плите, чтобы попасть на лестницу второго этажа.Я пытался прыгнуть — не выходит. Бандиты были уже близко. В последний момент, когда я почувствовал их дыхание, я рванулся вверх, зацепился руками за край бетона и из последних сил подтянулся.— Стреляй в ногу! Подбитая птица сама упадет! — орал Симон.Я кое-как залез на лестницу и бросился вверх по коридору. Голоса бандитов начали стихать, коридор снова стал бесконечным. Я спустился по другой лестнице, выбежал к парадной и... замер.Свет. Тишина. Ни бандитов, ни криков, не даже лая бездомных собак. Я обернулся: за деревьями едва виднелись очертания моего коттеджного поселка.— Ура! Я дома! — закричал я, чувствуя, как из глаз текут слезы облегчения. Портал открылся.
В те дни я целыми днями просиживал за компьютером, рубясь в различные онлайн-игры и периодически поглядывая в новенький айфон, который всегда лежал рядом с клавиатурой.— Сдохни, орк! — кричал я виртуальному оппоненту. — Сейчас мы тебя замочим, как мамину тунику в тазу! Бах-бах! — я продолжал вопить, забавно тряся своими длинными волосами. Но пока я понтовался, противник в игре размазал меня по стенке, как варенье по булке.Я психанул.— Да ну вас в жопу! — выругался я, стукнув кулаком по столу. — Надоело проигрывать. Пойду уровень пониже поставлю. Я вышел на улицу и пошел к заброшенной школе побродить воображая себя сталкером. Шел около двух минут, как вдруг заметил, что коридор здания становится слишком длинным. Это было нехарактерно для нашей школы.«Да ну нахер, не может быть!» — пронеслось в голове.
Я не был суеверным и не верил в мистические байки про заброшки. Меня этим не возьмешь. Думал: сейчас пройду до конца и спущусь через черный вход. Но коридор тянулся бесконечно, и казалось, будто я хожу по кругу. Инстинктивный страх взял свое. Впереди показалась лестница, но она обрывалась прямо на середине пролета.Я замер: «Прыгать или вернуться назад? Да уж, кринж какой-то, опять через этот коридор... Но нет, давай: раз-два-три!» — и сиганул вниз.Приземлившись на ноги, я вдруг увидел перед собой маленькую полуоткрытую дверцу, из которой веяло прохладой и пробивался свет.«Ура, выбрался! Ну, почти», — подумал я и пошел навстречу свету.
Когда я вышел из этой чертовой заброшенной школы, то ощутил резкую утреннюю прохладу, хотя только что выходил под палящий летний зной. Здание выглядело почти так же, но были различия: деревья стали ниже, а в оконных проемах вместо зияющих дыр стояли стекла. В голове вспыхнули сценарии фантастических фильмов о параллельных мирах, но я быстро отогнал их, хлопнув себя по щекам. «Хватит дурить, просто глаза отвыкли от солнца, да и от страха потряхивает».Я отошел подальше от заброшки и оглянулся. Моего коттеджного поселка не было видно за деревьями. Но я же видел его, когда заходил в школу! Значит, что-то здесь не так.«Видать, второй вариант — я сошел с ума», — подумал я. Мама в восемь лет говорила, что мистика — это лженаука для глупых детей. А может, это сон? Я сильно хлопнул себя по лицу. Больно. Значит, не сон. Что ж, Родина-дурка зовет! Доигрался в компьютер до галлюцинаций. Мама еще предупреждала, что игры влияют на подсознание не хуже запрещенных веществ.— Ладно, может, пройдет. Посижу пока на лавке в соседнем дворе, — пробормотал я и направился к старым хрущевкам, стоявшим у лесополосы.У арки было пусто.
Только у первого углового подъезда стояла новенькая «Волга» 3110 — такая, какую я видел только в старых фильмах про девяностые.«Вот дела! Кто же на такой колымаге ездит?» — удивился я. — «Ну, может, какой-нибудь одинокий дедушка любит свою „ласточку“».Рассмотрев раритет, я поднял глаза и застыл в липком ужасе. Оконные рамы были везде деревянными. Но это не были пустые рамы заброшенного дома: на балконах стояли горшки с цветами, рамы были выкрашены в яркие цвета, а из одной квартиры вдруг задорно зазвучала музыка...*«Теща моя ласковая... Теща моя заботливая...»*Из окна даже зачирикал попугай в клетке. Все указывало на раннее утро в этом странном месте.«Ну, не похоже на шизофрению. Наркотики я не употребляю», — лихорадочно соображал я. И тут пазл сложился: заброшенная школа, бесконечный коридор, странные деревья... Я провалился в какую-то временную петлю. Я видел эту школу в пабликах «Мистические истории» и на YouTube-каналах про сталкеров.
Значит, я отброшен назад лет на тридцать. В лихие девяностые! Ну не слушают сейчас Сектор Газа молодежь.Пока я пытался осознать масштаб катастрофы, до меня донеслись крики:— Вшшшить! Эй, чушпан, откуда потопал? Бабки гони вместе с куревом!На меня надвигались трое гопников в синих олимпийках и черных трико с лампасами. Один из них, сквозь зубы, прошипел:— Бабки где? Живо на базу!— Да нет у меня ничего, ребята, честно! — испуганно выкрикнул я.Гопники заржали:— Ха-ха, ты что, придурок? Нам мозги вздумал пудрить? Давай живее, иначе...Я отступил, но один из них резко сделал подсечку. Я рухнул на землю, и тут начался ад.
Они принялись лупить меня руками и ногами.— Помогите! — кричал я, зажмурившись.— Давай, лупи его! — подзадоривал короткостриженый блондин.Я пытался вырваться, но один из них даже ударил меня головой об асфальт. В глазах поплыло.— Давайте его обоссем заодно, — оскалился блондин. — Денег нет — и проблем нет.Он достал из штанов свой орган и начал поливать меня противной, вонючей струей. Я только лежал, закрыв лицо руками, мечтая, чтобы это закончилось.— А, Димон, хорош, — сказал один из них. — Может, еще добавим ему люлей и по карманам пошарим?— Да не, бро, пошли. Пусть корчится.Хулиганы ушли, оставив меня лежать на асфальте с разбитым носом и окровавленной губой. Я пролежал так минут десять, прежде чем смог приподняться. Вдруг я почувствовал тяжелый хлопок по плечу.— А брат, ты чего тут делаешь? Ого! Кто тебя так? — раздался мальчишеский голос.— А ты кто? Как тебя звать? — прохрипел я.— О, зачем тебе? Зови меня Батон. Хочешь курить? У меня «Прима» есть, забористая.— Что такое «Прима»?— Ну ты, братан, заварил... Это сигареты такие. Есть еще «Рояль».— А что это?— Слушай, ты реально ботан. Пошли, покурим, поболтаем.— Я не курю и не пью, мне родители запрещают.— Жаль, конечно. Ладно, пошли, хоть пообщаемся.Я поплелся за ним.— А почему ты в заброшке? Ты что, бомж? У тебя нет родителей? Бедный ты, Батон... Может, тебя в детдом...
— Харе меня жалеть! — оборвал он меня. — Жалеть будешь маму с бабулей. Я не бедный, я вольный! В детдоме я бывал трижды, но всегда сбегал в первую же ночь, подсыпав воспитательнице димедрол. А ты-то сам откуда такой взялся? Прикид у тебя странный — то ли иностранец, то ли новый русский. Местная пацана тебя не поймет, за «чушпана» примут. Скажи спасибо, что нос не сломали. Тут район блатной, ОПГ заходит периодически. Пойдем, я тебя укрою, а завтра решим, свой ты или нет.Я замялся:— Батон, может, ты сейчас будешь смеяться... Но какой сейчас год?Батон аж поперхнулся слюной. Его лицо исказилось от испуга.— Слушай, кореш, походу тебя отрядом чушпанским пришибло. Амнезия? Сотрясение? Тошнит?— Да так, немного... И кажется, зуб один сломан.— А зачем год спрашиваешь? Ты что, сам не знаешь? Сейчас 15 сентября 1994 года.Я закусил губу. Значит, я заброшен больше чем на тридцать лет назад.
В самое «дно» российской истории. Как выжить здесь без родителей, в этом мире жестоких дворовых законов? И как вернуться? Если я попытаюсь рассказать правду, меня сразу закроют в дурке.— Что думаешь? — Батон схватил меня за руку. — Пошли ко мне, ты устал. У меня есть койка. Может, и пиваса у тети Люси стырим, или тушняка. Там американская тушенка есть, еще итальянская сардинелла — просто смак! Надо только кострик развести.Я протянул ему руку:— Погнали!Мы шли вдоль хрущевок, а где-то вдалеке слышалось: *«И школа на школу, дворы на дворы...»*
Меня передернуло от этой песни. Я родился в 2011-м, и родители обходили тему девяностых стороной, чтобы не травмировать мою психику. Теперь я сам погружался в это дерьмо.Мы зашли в старый гараж. Батон запер ворота на засов и принялся разводить костер. Я сидел, глядя на огонь, и вспоминал дом: маму, папу, наши поездки в Гагры, вкусный «Цезарь» с креветками на ужин... Всё это мгновенно исчезло.— Слушай, Батон, как тебя звать-то? — спросил я у нового друга.— А тебя? Имя-то у тебя точно есть?— Ладно, открою секрет. Женя я. Мама звала меня Джек, как писателя Джека Лондона. Потом — рак, кома, погост... Батя от водки умер, цирроз. Я один, брат. Не люблю хныкать, пацаны не плачут. Дружи с нами с пацанами, говори по-пацански. Пацан сказал — пацан сделал. Понял?Он улегся на самодельную кровать и через десять минут засопел. А я ворочался, пытаясь уснуть. Мне снилось, будто родители нашли нас и забрали меня и Батона обратно в 2025-й.Резкий толчок вырвал меня из сна. Это был Батон.— Вставай, дрыхло! Пора искать, чем подкрепиться.— Надо украсть? — сонно спросил я.— А ты что, святым духом питаешься? Пошли на охоту, — он схватил меня за руку и потащил к ларьку.Я разрывался: сказать ему правду или нет? Но воровать я не умел и не хотел. Да и если я попадусь, меня, четырнадцатилетнего, могут посадить. Я помнил историю про папу, который сел тогда на два года за три буханки хлеба.Но тут ситуация резко изменилась. К Батону подошли двое крепких мужчин в золотых цепях. Они схватили его за шкирку и начали методично избивать.— Кто долг обещал отдать, щенок? — рычал один. — Мы тебе давали, а ты стырил!Один из них достал биту и с размаху ударил Батона по голове. Тот рухнул без чувств. Мое сердце забилось, как отцовский перфоратор. Один из бандитов перевел взгляд на меня.— Что стоишь, мумия Тутархамона? Ты не его кореш случайно? — прохрипел он. — Давай поговорим по-братски. Или сразу в подвал, утюжком по попке поработать?— Я его знаю только один день! — выкрикнул я, чувствуя, как холод пробирает до костей. — Он мне просто помог!— О, смекает! — хохотнул второй, в кожаной куртке. — Поди, все-таки дал тебе пару десятков тысяч, а остальное себе припрятал?Я понял: если продолжу с ними беседу, буду следующим. Нужно бежать. Единственный шанс — та самая заброшенная школа. Вдруг портал снова откроется?Я рванул с места так, будто за мной гналась стая волков.— А ты, пес блохастый, всё-таки хапнул! Симон, доставай ствол, подстрелим его по ногам! — донеслось сзади.
Грохнул выстрел. Пуля свистнула совсем рядом. Я летел к школе, задыхаясь. Влетев в черный ход, я увидел преграду: нужно было подтянуться на бетонной плите, чтобы попасть на лестницу второго этажа.Я пытался прыгнуть — не выходит. Бандиты были уже близко. В последний момент, когда я почувствовал их дыхание, я рванулся вверх, зацепился руками за край бетона и из последних сил подтянулся.— Стреляй в ногу! Подбитая птица сама упадет! — орал Симон.Я кое-как залез на лестницу и бросился вверх по коридору. Голоса бандитов начали стихать, коридор снова стал бесконечным. Я спустился по другой лестнице, выбежал к парадной и... замер.Свет. Тишина. Ни бандитов, ни криков, не даже лая бездомных собак. Я обернулся: за деревьями едва виднелись очертания моего коттеджного поселка.— Ура! Я дома! — закричал я, чувствуя, как из глаз текут слезы облегчения. Портал открылся.
