— Пап, смотри, там что-то плывет! — крикнул сынишка, показав пальцем на чернеющую в воде точку.
— Кажется, бутылка, — прищурился папа. — Надо бы вытащить. Наверное, какие-то поросята выкинули. Ни стыда ни совести.
Отец с сыном вышли на берег, прихватив с собой бутылку. Горлышко ее было плотно закупорено пробкой.
— Там внутри бумажка, — сказал сын.
— И правда. Кажется, мы с тобой получили сигнал бедствия, — усмехнулся отец, пытаясь достать записку.
— Ого! Прям как в кино!
— Точно, — отец тоже был в нетерпении. — Наверное, чей-то прикол. Мы же на речке, а не в море.
Наконец бумажка поддалась, и отец, развернув ее, начал читать. С каждым новым предложением улыбка медленно сходила с его лица. Это был реальный сигнал SOS, но какой-то чересчур длинный.
«Помогите!!!
Я попал в беду. В субботу, восьмого июля, меня похитили из дома и увезли в неизвестном направлении люди в масках моих друзей и родственников. Позже я узнал, что это они и были. Теперь у меня нет друзей и родственников. Меня привезли на какую-то реку, отобрали телефон и, угрожая отрезать провода от домашнего роутера и спрятать мой ноутбук, заставили собирать байдарки.
Тем временем человек, назвавшийся моим братом, и другой человек, назвавшийся моим лучшим другом, издевались надо мной самыми изощренными способами: называли меня бледным дрищем, жарили шашлыки и пили ледяное пиво прямо в обед — и всё это у меня на глазах. Мне пить и есть запретили, сказав, что сперва я должен собрать свою байдарку, а они свои уже собрали и поэтому пьют.
Позже к ним присоединилась жестокая особа с позывным «Жена». Они утверждали, что жена — моя, но это неправда. Моя жена не стала бы соглашаться на такие подлые похищения в первый день нашего семейного отпуска. Думаю, меня специально пытались запутать, чтобы я не сбежал: накормили психотропными сосисками, внушили семейный долг, наговорили гадостей про любовь до гроба.
Всего группировка насчитывала 9 человек и четыре плавсредства. Одно из них было забито провизией. Итого: 9 человек, 1 ящик самогона, 6 бутылок вина, 12 кг свинины, 4 кг филе индейки, 5 кг острых крыльев и 4 пакета сосисок, тушенка, овощи, макароны. Злоумышленники сказали, что продержат меня в плену всего два дня. Но было очевидно, что мне нагло врут. Они подготовились основательно.
Я спрашивал о требованиях, предлагал откуп. Но их не интересовали деньги или драгоценности. Позже я понял, что это обыкновенные садисты. Им нужна была бесплатная рабочая сила и дополнительная глотка. Мы плыли четыре часа в неизвестном направлении. Меня заставляли грести и одновременно петь песни, которые я не переношу на дух, угрожали, что не помогут собрать палатку и я буду спать под открытым небом с комарами. Но у меня никогда не было палатки. Они всё продумали.
Вскоре мы пристали к незнакомому берегу. Издевательства продолжились. Меня заставили рубить дрова, таскать камни и строить какой-то странный шатер. Они применяли различные техники вербовки: меня без конца подпаивали, хвалили за силу и заставляли есть — это всё затем, чтобы я был в легком хмельном бреду, не падал без сил и чувствовал себя настоящим мужиком-добытчиком. Среди них явно были психологи. Они знали мои слабости. Я не сомневался, что в шатре, который мы строим, вскоре будут происходить какие-то ритуальные экзекуции.
Так и случилось. В шатре развели костер, нагнали серьезную температуру и натаскали туда березовых веток. Я потребовал отпустить меня и не заставлять заходить внутрь этого адского котла, который они называли походной баней. Меня не слушали, и я понял, что обречен.
Вскоре после того как меня отхлестали в бане и отправили купаться в теплой, как парное молоко, воде, начало смеркаться. Я подошел к женщине, назвавшейся моей женой, и попытался прикинуться дурачком: сказал, что дома нас ждут дети и голодный кот. Но и тут всё было продумано. Женщина ответила, что за детьми и котом проследит теща, которая переехала к нам на четыре дня. Тогда-то я и понял, что мне просто некуда бежать, а человек передо мной — настоящий изверг.
Издевательства продолжились и были так бесчеловечны, что уже совсем скоро я сорвал голос. Дело в том, что на поляне был разведен костер, начались акустические атаки. Один из похитителей взял с собой гитару. Он умел играть абсолютно все песни. Меня постоянно просили петь еще и еще, говорили, что я прекрасный вокалист. Чертовы психи, они точно знают, как сильно я люблю, когда меня хвалят!
Женщина-жена была со мной как-то необычайно ласкова в ту ночь. Я пытался от нее отстраниться, говорил, что моя настоящая супруга засыпает от одних только намеков на страсть. Но та не унималась, плела что-то про счастье, которое я обещал ей при свидетелях, про то, что на свежем воздухе хорошо получаются новые дети, а ей уже давно хочется третьего. Сейчас, мол, мы только аиста поймаем, заказ оформим, а он нам потом на УЗИ трек-номер обязательно пришлет. Я пытался вырваться, говорил, что уже удалил аккаунт. Но все тщетно.
Мне обещали, что будут держать в заложниках только два дня, но вот уже пошли четвертые сутки, как мы удаляемся от дома все дальше, питаемся с костра, выпиваем, играем в бадминтон, ловим рыбу, поем песни и общаемся по душам. Я живу как дикарь, без надежды на спасение. Возможно, если вы читаете это письмо, меня уже даже нет в живых, либо я отправился стирать трусы и носки на речку — одно из двух. Прошлой ночью я смог по звездам определить наши координаты и теперь сообщаю их вам. Прошу, пришлите помощь! Ну или хотя бы привезите мезим и активированный уголь. Жена еще просит влажные салфетки и крем SPF-50. Но сойдет и 30».
Папа закончил читать и, достав телефон, вбил координаты из послания. Навигатор сообщил, что лагерь находится в километре вверх по течению.
— Пап, мы же ему поможем? — спросил сын.
— Обязательно, сынок. Только я тебя к бабушке отвезу на пару дней. На всякий случай. А то это может быть опасно, — задумчиво произнес папа, перечитывая текст и сглатывая слюну.
— А ты что, пойдешь один?!
— Нет. Что ты… Я сейчас позвоню твоей маме — у нее как раз сегодня последний рабочий день перед отпуском.
— Кажется, бутылка, — прищурился папа. — Надо бы вытащить. Наверное, какие-то поросята выкинули. Ни стыда ни совести.
Отец с сыном вышли на берег, прихватив с собой бутылку. Горлышко ее было плотно закупорено пробкой.
— Там внутри бумажка, — сказал сын.
— И правда. Кажется, мы с тобой получили сигнал бедствия, — усмехнулся отец, пытаясь достать записку.
— Ого! Прям как в кино!
— Точно, — отец тоже был в нетерпении. — Наверное, чей-то прикол. Мы же на речке, а не в море.
Наконец бумажка поддалась, и отец, развернув ее, начал читать. С каждым новым предложением улыбка медленно сходила с его лица. Это был реальный сигнал SOS, но какой-то чересчур длинный.
«Помогите!!!
Я попал в беду. В субботу, восьмого июля, меня похитили из дома и увезли в неизвестном направлении люди в масках моих друзей и родственников. Позже я узнал, что это они и были. Теперь у меня нет друзей и родственников. Меня привезли на какую-то реку, отобрали телефон и, угрожая отрезать провода от домашнего роутера и спрятать мой ноутбук, заставили собирать байдарки.
Тем временем человек, назвавшийся моим братом, и другой человек, назвавшийся моим лучшим другом, издевались надо мной самыми изощренными способами: называли меня бледным дрищем, жарили шашлыки и пили ледяное пиво прямо в обед — и всё это у меня на глазах. Мне пить и есть запретили, сказав, что сперва я должен собрать свою байдарку, а они свои уже собрали и поэтому пьют.
Позже к ним присоединилась жестокая особа с позывным «Жена». Они утверждали, что жена — моя, но это неправда. Моя жена не стала бы соглашаться на такие подлые похищения в первый день нашего семейного отпуска. Думаю, меня специально пытались запутать, чтобы я не сбежал: накормили психотропными сосисками, внушили семейный долг, наговорили гадостей про любовь до гроба.
Всего группировка насчитывала 9 человек и четыре плавсредства. Одно из них было забито провизией. Итого: 9 человек, 1 ящик самогона, 6 бутылок вина, 12 кг свинины, 4 кг филе индейки, 5 кг острых крыльев и 4 пакета сосисок, тушенка, овощи, макароны. Злоумышленники сказали, что продержат меня в плену всего два дня. Но было очевидно, что мне нагло врут. Они подготовились основательно.
Я спрашивал о требованиях, предлагал откуп. Но их не интересовали деньги или драгоценности. Позже я понял, что это обыкновенные садисты. Им нужна была бесплатная рабочая сила и дополнительная глотка. Мы плыли четыре часа в неизвестном направлении. Меня заставляли грести и одновременно петь песни, которые я не переношу на дух, угрожали, что не помогут собрать палатку и я буду спать под открытым небом с комарами. Но у меня никогда не было палатки. Они всё продумали.
Вскоре мы пристали к незнакомому берегу. Издевательства продолжились. Меня заставили рубить дрова, таскать камни и строить какой-то странный шатер. Они применяли различные техники вербовки: меня без конца подпаивали, хвалили за силу и заставляли есть — это всё затем, чтобы я был в легком хмельном бреду, не падал без сил и чувствовал себя настоящим мужиком-добытчиком. Среди них явно были психологи. Они знали мои слабости. Я не сомневался, что в шатре, который мы строим, вскоре будут происходить какие-то ритуальные экзекуции.
Так и случилось. В шатре развели костер, нагнали серьезную температуру и натаскали туда березовых веток. Я потребовал отпустить меня и не заставлять заходить внутрь этого адского котла, который они называли походной баней. Меня не слушали, и я понял, что обречен.
Вскоре после того как меня отхлестали в бане и отправили купаться в теплой, как парное молоко, воде, начало смеркаться. Я подошел к женщине, назвавшейся моей женой, и попытался прикинуться дурачком: сказал, что дома нас ждут дети и голодный кот. Но и тут всё было продумано. Женщина ответила, что за детьми и котом проследит теща, которая переехала к нам на четыре дня. Тогда-то я и понял, что мне просто некуда бежать, а человек передо мной — настоящий изверг.
Издевательства продолжились и были так бесчеловечны, что уже совсем скоро я сорвал голос. Дело в том, что на поляне был разведен костер, начались акустические атаки. Один из похитителей взял с собой гитару. Он умел играть абсолютно все песни. Меня постоянно просили петь еще и еще, говорили, что я прекрасный вокалист. Чертовы психи, они точно знают, как сильно я люблю, когда меня хвалят!
Женщина-жена была со мной как-то необычайно ласкова в ту ночь. Я пытался от нее отстраниться, говорил, что моя настоящая супруга засыпает от одних только намеков на страсть. Но та не унималась, плела что-то про счастье, которое я обещал ей при свидетелях, про то, что на свежем воздухе хорошо получаются новые дети, а ей уже давно хочется третьего. Сейчас, мол, мы только аиста поймаем, заказ оформим, а он нам потом на УЗИ трек-номер обязательно пришлет. Я пытался вырваться, говорил, что уже удалил аккаунт. Но все тщетно.
Мне обещали, что будут держать в заложниках только два дня, но вот уже пошли четвертые сутки, как мы удаляемся от дома все дальше, питаемся с костра, выпиваем, играем в бадминтон, ловим рыбу, поем песни и общаемся по душам. Я живу как дикарь, без надежды на спасение. Возможно, если вы читаете это письмо, меня уже даже нет в живых, либо я отправился стирать трусы и носки на речку — одно из двух. Прошлой ночью я смог по звездам определить наши координаты и теперь сообщаю их вам. Прошу, пришлите помощь! Ну или хотя бы привезите мезим и активированный уголь. Жена еще просит влажные салфетки и крем SPF-50. Но сойдет и 30».
Папа закончил читать и, достав телефон, вбил координаты из послания. Навигатор сообщил, что лагерь находится в километре вверх по течению.
— Пап, мы же ему поможем? — спросил сын.
— Обязательно, сынок. Только я тебя к бабушке отвезу на пару дней. На всякий случай. А то это может быть опасно, — задумчиво произнес папа, перечитывая текст и сглатывая слюну.
— А ты что, пойдешь один?!
— Нет. Что ты… Я сейчас позвоню твоей маме — у нее как раз сегодня последний рабочий день перед отпуском.
