— Не надо, Пал Саныч, умоляю, не ссылайте меня в отпуск! Ну хотите, я в обед посплю?
— Коля, вот не беси меня, ей-богу, не беси! — еле сдерживал себя начальник, не в силах больше терпеть этот разговор. — Врач что сказал? Давление, тахикардия, остеохондроз шейного отдела, хроническая эта, как ее там…
— Усталость?
— Она самая. Мне инженер нужен, Коля, а не ходячий труп с дипломом. Так что давай собирай вещи, и чтобы я тебя целый месяц на территории завода не видел. Узнаю, что ошиваешься тут, дам охране распоряжение стрелять на поражение шприцами с физраствором и лечебными грязями.
— Но что я буду делать в этом вашем отпуске? Я же от скуки с ума сойду!
— А ты бери пример с нашей молодежи. Вот Андрейка, ну этот, как его… — директор щелкал пальцами.
— Зумер?
— Точно! Он! За два месяца человек три раза уходил в отпуск и один раз на больничный. Ничего, с ума не сошел. Не удивлюсь, если в понедельник в декрет свалит. Учись! Если через месяц придешь уставшим, я мужикам скажу, чтобы тебя к кровати приварили, и отправлю вместе с машиной в Ессентуки. У нас как раз туда заказ намечается. Всё, пошел вон.
***
Впервые оказавшись дома в одиннадцать утра, Коля Решеткин не знал, как себя вести. Ощущение было, что он в другом измерении. Нужно было срочно начать отдыхать. Но, как выяснилось, это не так-то просто.
Выдохнув так, словно шел на заклание, Коля принялся за дело. Он полежал на диване, принял расслабляющую ванну, почитал книгу, выпил горячего какао на балконе и даже посмотрел телевизор. Сгорая от стыда за весь этот разврат, Коля покосился на часы: с начала отпуска прошло сорок минут.
Не в силах больше бездельничать, Коля решил разобраться с домашними делами. Но, как назло, всё было переделано еще в невыносимо долгие новогодние праздники — Коля тогда закончил ремонт в квартире и даже слегка залез на общедомовую территорию. Белье было постирано, полы помыты, и даже плитка под ванной сияла какой-то хамской чистотой.
Коля порывался помочь пауку на балконе доплести паутину, но и там ему доходчиво объяснили, что помощь не требуется. Смахнув слезу, Решеткин достал из холодильника кастрюлю супа и, по привычке налив в контейнер, поставил разогреваться, а сам сел за стол. Так он и провел весь день за этим столом: штопал старые носки, ремонтировал новогодние игрушки и точил карандаши.
Вечером с работы вернулась жена. Коля выбежал встречать ее в прихожую. На лице любимой читалась дорогая его сердцу усталость, перемешанная со злостью и недосыпом. Решеткин с остервенением бросился целовать супругу — словно вампир, жаждущий высосать из нее весь этот драгоценный набор.
— Коля, я устала… — отбрыкивалась супруга.
— Везет тебе! — Коля скакал вокруг нее, точно наэлектризованный хомяк. — А я погибаю!
За ужином жена взглянула на результаты обследования и повторила слова начальника о том, что Коля должен отдыхать.
— Да не умею я, — отмахнулся муж. — Когда помру, положи мне в гроб динамо-машину — буду хотя бы кладбищенский фонарь заряжать, а то с ума там сойду.
— Не смешно, Коль. Пообещай, что начнешь отдыхать?
— Но…
— Никаких «но». Обещай!
— Ладно, обещаю…
***
Утром Решеткин открыл глаза, взглянул на календарь и заплакал. Он не справлялся. Нужно было срочно обращаться за помощью к профессионалу. И такой человек поблизости имелся. Вымыв голову, побрившись, погладив рубашку и начистив туфли, Решеткин вышел из квартиры, сделал ровно два шага по лестничной клетке и нажал кнопку звонка соседней двери. Там проживал Ромка Лежебокин — мастер спорта международного класса по безделью. Никто толком не знал, на какие средства он существовал. Поговаривали, что его трудовая книжка вмещала самый короткий сюжет в истории, а сам Лежебокин жил по собственному календарю: шесть воскресений и один будний день в неделю.
Через три минуты дверь приоткрылась и на порог вышло нечто собранное из зевоты, мятой ткани, спутанных патл и такой вселенской апатии, что, даже если бы Земля столкнулась с Нибиру, Лежебокин узнал бы об этом не раньше чем через год.
— Ром, ты не занят?
Лежебокин добрых полминуты мучительно вспоминал значение слова «занят», после чего лениво мотнул головой.
— Мне нужна твоя помощь.
Тут сработал инстинкт самосохранения. Лежебокин, точно жук-палочник, попытался прикинуться кленовым листом, надеясь, что деловой коршун пронесется мимо. Но Коля коротко объяснил суть проблемы, и Рома мгновенно ожил.
— Да не вопрос! — обрадовался он. — Конечно, я научу тебя отдыхать.
Лежебокин явно ликовал: его уникальный опыт наконец-то потребовался человечеству. Хотя, если честно, он никогда в этом и не сомневался.
— Правда? — с надеждой переспросил Коля.
— За половину от твоих отпускных — правда, — сладко зевнул Рома.
Решеткин хотел послать этого обнаглевшего коммерсанта и уже было открыл рот, как сердце закололо, легкие налились свинцом, а в глазах зарябило. Коля прислонился к стене и весь сжался.
— Тише-е-е, тише-е-е, трудоголик, расслабься. Пусть легкие сами дышат как им надо, а сердце само работает, если ему так охота батрачить. Ты-то в отпуске, так чего напрягаешься за бесплатно? — мурлыкал Лежебокин так авторитетно, что Коля действительно поверил в его слова. Через пару секунд тахикардии как не бывало.
— Ладно. По рукам, — протянул Коля пятерню, и Лежебокин лениво ее пожал.
Через десять минут Коля встречал Лежебокина у себя. Зайдя в квартиру, гуру релакса закусил губу и издал боевой клич трехпалого ленивца.
— Что такое? — Решеткина пробила дрожь, он уже хотел зарядить швабру в пылесос, чтобы не ударить в грязь лицом перед гостем. Ну или грязью в лицо гостя.
— Да тут просто рай для отдыха, — цокал языком Рома, — только слегка изуродованный, но мы это поправим.
Одним мощным рывком Рома сорвал с дивана плед и начал тянуть за всякое, превращая диван в кровать. Мебель сопротивлялась. Еще никто и никогда не видел ее в такой позе. Но Лежебокин не сдавался. Он умел превращать в кровать всё на своем пути, что и собирался сделать в квартире Решеткина.
— Ложись, — скомандовал Рома, кивая на диван, и тут же зашторил окна.
— Да не хочу я, поздно уже ложиться… — заартачился Коля, покосившись на часы.
— Либо ляжешь сейчас на полчаса сверху на этот диван, — Рома многозначительно замолчал и добавил с нажимом, — либо скоро тебя положат навсегда внутрь другого! Ты должен принять свою новую реальность. Вы с диваном должны научиться ладить. Познать друг друга. Стать одним целым.
С этими словами Рома ловко устроился на полу прямо на том пледе, который только что стащил с дивана.
— А ты разве не уйдешь? — насторожился Коля.
— Я должен следить, чтобы ты не жульничал, — зевнул Лежебокин. — А следить лучше всего лежа.
Оба улеглись. Сначала Коля ворочался. Он привык спать только на ортопедическом матрасе, и этот продавленный диван казался ему сталагмитовой периной. Сон не шел. Через полчаса Рома дал команду — и они поменялись местами. Теперь Коля валялся на полу, кряхтя и пытаясь найти удобное положение. Еще через полчаса Лежебокин повел его лежать в проход между комнатой и кухней. Затем соорудил из кухонных стульев нечто отдаленно напоминающее кровать и приказал располагаться на ней. Позже была ванная. И прихожая. И даже балкон.
За два часа этого кочевого лежания Коля вымотался так, будто отпахал восьмичасовую смену у станка. И когда Лежебокин вновь приказал лечь на диван, Решеткин едва не зарыдал от счастья: он понял, что из всех мест в квартире это и есть настоящее райское ложе. Через минуту раздался могучий храп — гимн победы Лежебокина над трудоголизмом.
На следующий день Рома появился в свое рабочее время — то есть сильно после обеда.
— У тебя есть велосипед? — спросил учитель дуракаваляния, когда дверь ему открыл выспавшийся Коля.
— Нет. Надо купить?
— Обязательно! — Рома зевнул и добавил: — У тебя же отпуск.
Мужчины потратили около двух часов, гуляя по интернет-магазинам и дыша свежим воздухом из распахнутого окна. Вскоре модель была выбрана. Велосипед был в наличии и ждал их в другой части города. Они доехали туда на автобусе и, забрав покупку, двинули в обратную сторону пешком, катя велосипед перед собой. Возле самого дома Рома велел сделать Решеткину один неполный кружок по району и убрать велосипед подальше с глаз.
— Разве не нужно теперь кататься каждый день? — удивился Коля.
— Нет. По закону отпуска ты должен прокатиться всего один раз. Потом убираешь его до следующего года.
Остаток дня Решеткину было велено провести в ванной: мышцы должны были восстановиться после физнагрузок.
— Мне надо с тобой идти, чтобы убедиться в том, что ты не вылезешь раньше времени? — строго спросил Лежебокин и, получив твердый тройной отказ, удовлетворенно кивнул и ушел к себе.
***
— Коль, а у тебя дача есть? — спросил Рома на следующий день по телефону.
Тут у Решеткина произошло озарение. Точно! У него же есть дача. Правда, последний раз он ездил туда поливать огурцы года три назад. Возможно, те уже дали несколько потомств, захватили участок, отстроили забор и сейчас оформляют документы на право собственности. Надо было ехать проверять. К тому же на даче можно было провести остаток отпуска: полоть, косить, сеять, ремонтировать. От благостных мыслей о работе у Решеткина зачесалось пониже спины, а в кармане начали появляться лишние деньги на инструмент.
— Нету, — соврал он соседу, чтобы тот всё не испортил. Коля уже планировал свинтить по-тихому на пару дней, но Лежебокин знал: когда трудоголик врет, у того сразу горят глаза.
— Покажи, где нет, тогда и поверю, — сказал Рома, и Решеткин сдался.
Собрав всё необходимое — одеяла, подушки, сухпаек и самую примитивную литературу, — мужчины уселись в машину и помчались на дачу.
Участок встретил их непроходимыми джунглями. Люпины породнились с топинамбуром и малиной и устроили там свой мафиозный кружок. Соседи жаловались, что видели в этих зарослях стаю кабанов. Вранье, конечно, но Решеткин потирал руки, представляя, какой порядок наведет за неделю.
— Никакой работы, — строго напомнил Лежебокин.
— Но...
— Никаких «но», — отрезал Рома, растягивая между двумя деревьями гамак, и приказал ученику лечь и считать звезды.
— Так ведь на улице день, какие звезды? — возмутился Коля.
— Вот и жди, пока появятся, — философски ответил Лежебокин, а сам разместился с книжкой под яблоней.
На даче они пробыли три долгих ленивых дня. Коля учился отдыхать так, словно заново учился ходить, но Лежебокин был доволен результатом. Они только и делали, что спали, разгадывали кроссворды, гуляли и ходили на рыбалку в местный супермаркет.
На выходные приехала жена — Лежебокин собирался передать ей Колю вместе с инструкцией. Жена обещала четко следовать правилам, а сама хотела заняться огородом. Тут-то Лежебокин понял, что все семейство в опасности, и остался проследить за обоими супругами.
Вернувшись в город, Рома еще три дня курировал отдых Коли, следя за тем, чтобы тот не поднимал ничего тяжелее собственного второго подбородка и не вникал в происходящее вокруг. Нужно было полностью отгородить его от новостей, звонков и даже домофона. Поэтому Рома отобрал у Решеткина телевизионную приставку, роутер и мобильный телефон, скачал на флешку все его любимые фильмы и потребовал пересмотреть их в течение двух дней, а затем пересказать сюжеты.
Только на последней неделе отпуска, когда у Решеткина полностью сошли синяки вокруг глаз, выровнялось дыхание, наладились сон и питание, а на щеках заиграл здоровый румянец, Рома вернул ему вещи и позволил дозированно заниматься делами.
***
— Коля! Всё, давай заканчивай отпуск свой, выходи на работу. Срочно нужна твоя помощь, не справляемся! — позвонил начальник как-то утром.
— Не могу, Пал Саныч, у меня отпуск. Еще три дня, — спокойно ответил Решеткин.
— Хватит, наотдыхался! Я же знаю, что тебе на работу охота! Давай, ждем.
— Нет, Пал Саныч, неохота. Я в понедельник выйду — как положено.
— Ты серьезно, Коль? Я же говорю, аврал у нас...
— Ну а у меня Авраам. Ну, этот, как его… — Коля на секунду задумался, — Руссо который. Жена билеты на концерт купила. Мне, конечно, не нравится, но я обещал сходить. Так что до понедельника.
— Коля, я тебя не узнаю! На тебя, наверное, кто-то воздействует...
— На меня воздействует окрошка на домашнем квасе, Саныч. Всё, я отключаюсь. И не звоните, а то еще в декрет уйду, — Коля выдержал паузу и добавил: — И это… Я тут посчитал: контора мне еще две недели в этом году должна. Я осенью на море полечу.
Расплатившись с Ромой как договаривались, Решеткин спросил, может ли он дать его контакт знакомому. У них на работе как раз есть один весьма одержимый работой директор, и ему давно пора в отпуск.
— Коля, вот не беси меня, ей-богу, не беси! — еле сдерживал себя начальник, не в силах больше терпеть этот разговор. — Врач что сказал? Давление, тахикардия, остеохондроз шейного отдела, хроническая эта, как ее там…
— Усталость?
— Она самая. Мне инженер нужен, Коля, а не ходячий труп с дипломом. Так что давай собирай вещи, и чтобы я тебя целый месяц на территории завода не видел. Узнаю, что ошиваешься тут, дам охране распоряжение стрелять на поражение шприцами с физраствором и лечебными грязями.
— Но что я буду делать в этом вашем отпуске? Я же от скуки с ума сойду!
— А ты бери пример с нашей молодежи. Вот Андрейка, ну этот, как его… — директор щелкал пальцами.
— Зумер?
— Точно! Он! За два месяца человек три раза уходил в отпуск и один раз на больничный. Ничего, с ума не сошел. Не удивлюсь, если в понедельник в декрет свалит. Учись! Если через месяц придешь уставшим, я мужикам скажу, чтобы тебя к кровати приварили, и отправлю вместе с машиной в Ессентуки. У нас как раз туда заказ намечается. Всё, пошел вон.
***
Впервые оказавшись дома в одиннадцать утра, Коля Решеткин не знал, как себя вести. Ощущение было, что он в другом измерении. Нужно было срочно начать отдыхать. Но, как выяснилось, это не так-то просто.
Выдохнув так, словно шел на заклание, Коля принялся за дело. Он полежал на диване, принял расслабляющую ванну, почитал книгу, выпил горячего какао на балконе и даже посмотрел телевизор. Сгорая от стыда за весь этот разврат, Коля покосился на часы: с начала отпуска прошло сорок минут.
Не в силах больше бездельничать, Коля решил разобраться с домашними делами. Но, как назло, всё было переделано еще в невыносимо долгие новогодние праздники — Коля тогда закончил ремонт в квартире и даже слегка залез на общедомовую территорию. Белье было постирано, полы помыты, и даже плитка под ванной сияла какой-то хамской чистотой.
Коля порывался помочь пауку на балконе доплести паутину, но и там ему доходчиво объяснили, что помощь не требуется. Смахнув слезу, Решеткин достал из холодильника кастрюлю супа и, по привычке налив в контейнер, поставил разогреваться, а сам сел за стол. Так он и провел весь день за этим столом: штопал старые носки, ремонтировал новогодние игрушки и точил карандаши.
Вечером с работы вернулась жена. Коля выбежал встречать ее в прихожую. На лице любимой читалась дорогая его сердцу усталость, перемешанная со злостью и недосыпом. Решеткин с остервенением бросился целовать супругу — словно вампир, жаждущий высосать из нее весь этот драгоценный набор.
— Коля, я устала… — отбрыкивалась супруга.
— Везет тебе! — Коля скакал вокруг нее, точно наэлектризованный хомяк. — А я погибаю!
За ужином жена взглянула на результаты обследования и повторила слова начальника о том, что Коля должен отдыхать.
— Да не умею я, — отмахнулся муж. — Когда помру, положи мне в гроб динамо-машину — буду хотя бы кладбищенский фонарь заряжать, а то с ума там сойду.
— Не смешно, Коль. Пообещай, что начнешь отдыхать?
— Но…
— Никаких «но». Обещай!
— Ладно, обещаю…
***
Утром Решеткин открыл глаза, взглянул на календарь и заплакал. Он не справлялся. Нужно было срочно обращаться за помощью к профессионалу. И такой человек поблизости имелся. Вымыв голову, побрившись, погладив рубашку и начистив туфли, Решеткин вышел из квартиры, сделал ровно два шага по лестничной клетке и нажал кнопку звонка соседней двери. Там проживал Ромка Лежебокин — мастер спорта международного класса по безделью. Никто толком не знал, на какие средства он существовал. Поговаривали, что его трудовая книжка вмещала самый короткий сюжет в истории, а сам Лежебокин жил по собственному календарю: шесть воскресений и один будний день в неделю.
Через три минуты дверь приоткрылась и на порог вышло нечто собранное из зевоты, мятой ткани, спутанных патл и такой вселенской апатии, что, даже если бы Земля столкнулась с Нибиру, Лежебокин узнал бы об этом не раньше чем через год.
— Ром, ты не занят?
Лежебокин добрых полминуты мучительно вспоминал значение слова «занят», после чего лениво мотнул головой.
— Мне нужна твоя помощь.
Тут сработал инстинкт самосохранения. Лежебокин, точно жук-палочник, попытался прикинуться кленовым листом, надеясь, что деловой коршун пронесется мимо. Но Коля коротко объяснил суть проблемы, и Рома мгновенно ожил.
— Да не вопрос! — обрадовался он. — Конечно, я научу тебя отдыхать.
Лежебокин явно ликовал: его уникальный опыт наконец-то потребовался человечеству. Хотя, если честно, он никогда в этом и не сомневался.
— Правда? — с надеждой переспросил Коля.
— За половину от твоих отпускных — правда, — сладко зевнул Рома.
Решеткин хотел послать этого обнаглевшего коммерсанта и уже было открыл рот, как сердце закололо, легкие налились свинцом, а в глазах зарябило. Коля прислонился к стене и весь сжался.
— Тише-е-е, тише-е-е, трудоголик, расслабься. Пусть легкие сами дышат как им надо, а сердце само работает, если ему так охота батрачить. Ты-то в отпуске, так чего напрягаешься за бесплатно? — мурлыкал Лежебокин так авторитетно, что Коля действительно поверил в его слова. Через пару секунд тахикардии как не бывало.
— Ладно. По рукам, — протянул Коля пятерню, и Лежебокин лениво ее пожал.
Через десять минут Коля встречал Лежебокина у себя. Зайдя в квартиру, гуру релакса закусил губу и издал боевой клич трехпалого ленивца.
— Что такое? — Решеткина пробила дрожь, он уже хотел зарядить швабру в пылесос, чтобы не ударить в грязь лицом перед гостем. Ну или грязью в лицо гостя.
— Да тут просто рай для отдыха, — цокал языком Рома, — только слегка изуродованный, но мы это поправим.
Одним мощным рывком Рома сорвал с дивана плед и начал тянуть за всякое, превращая диван в кровать. Мебель сопротивлялась. Еще никто и никогда не видел ее в такой позе. Но Лежебокин не сдавался. Он умел превращать в кровать всё на своем пути, что и собирался сделать в квартире Решеткина.
— Ложись, — скомандовал Рома, кивая на диван, и тут же зашторил окна.
— Да не хочу я, поздно уже ложиться… — заартачился Коля, покосившись на часы.
— Либо ляжешь сейчас на полчаса сверху на этот диван, — Рома многозначительно замолчал и добавил с нажимом, — либо скоро тебя положат навсегда внутрь другого! Ты должен принять свою новую реальность. Вы с диваном должны научиться ладить. Познать друг друга. Стать одним целым.
С этими словами Рома ловко устроился на полу прямо на том пледе, который только что стащил с дивана.
— А ты разве не уйдешь? — насторожился Коля.
— Я должен следить, чтобы ты не жульничал, — зевнул Лежебокин. — А следить лучше всего лежа.
Оба улеглись. Сначала Коля ворочался. Он привык спать только на ортопедическом матрасе, и этот продавленный диван казался ему сталагмитовой периной. Сон не шел. Через полчаса Рома дал команду — и они поменялись местами. Теперь Коля валялся на полу, кряхтя и пытаясь найти удобное положение. Еще через полчаса Лежебокин повел его лежать в проход между комнатой и кухней. Затем соорудил из кухонных стульев нечто отдаленно напоминающее кровать и приказал располагаться на ней. Позже была ванная. И прихожая. И даже балкон.
За два часа этого кочевого лежания Коля вымотался так, будто отпахал восьмичасовую смену у станка. И когда Лежебокин вновь приказал лечь на диван, Решеткин едва не зарыдал от счастья: он понял, что из всех мест в квартире это и есть настоящее райское ложе. Через минуту раздался могучий храп — гимн победы Лежебокина над трудоголизмом.
На следующий день Рома появился в свое рабочее время — то есть сильно после обеда.
— У тебя есть велосипед? — спросил учитель дуракаваляния, когда дверь ему открыл выспавшийся Коля.
— Нет. Надо купить?
— Обязательно! — Рома зевнул и добавил: — У тебя же отпуск.
Мужчины потратили около двух часов, гуляя по интернет-магазинам и дыша свежим воздухом из распахнутого окна. Вскоре модель была выбрана. Велосипед был в наличии и ждал их в другой части города. Они доехали туда на автобусе и, забрав покупку, двинули в обратную сторону пешком, катя велосипед перед собой. Возле самого дома Рома велел сделать Решеткину один неполный кружок по району и убрать велосипед подальше с глаз.
— Разве не нужно теперь кататься каждый день? — удивился Коля.
— Нет. По закону отпуска ты должен прокатиться всего один раз. Потом убираешь его до следующего года.
Остаток дня Решеткину было велено провести в ванной: мышцы должны были восстановиться после физнагрузок.
— Мне надо с тобой идти, чтобы убедиться в том, что ты не вылезешь раньше времени? — строго спросил Лежебокин и, получив твердый тройной отказ, удовлетворенно кивнул и ушел к себе.
***
— Коль, а у тебя дача есть? — спросил Рома на следующий день по телефону.
Тут у Решеткина произошло озарение. Точно! У него же есть дача. Правда, последний раз он ездил туда поливать огурцы года три назад. Возможно, те уже дали несколько потомств, захватили участок, отстроили забор и сейчас оформляют документы на право собственности. Надо было ехать проверять. К тому же на даче можно было провести остаток отпуска: полоть, косить, сеять, ремонтировать. От благостных мыслей о работе у Решеткина зачесалось пониже спины, а в кармане начали появляться лишние деньги на инструмент.
— Нету, — соврал он соседу, чтобы тот всё не испортил. Коля уже планировал свинтить по-тихому на пару дней, но Лежебокин знал: когда трудоголик врет, у того сразу горят глаза.
— Покажи, где нет, тогда и поверю, — сказал Рома, и Решеткин сдался.
Собрав всё необходимое — одеяла, подушки, сухпаек и самую примитивную литературу, — мужчины уселись в машину и помчались на дачу.
Участок встретил их непроходимыми джунглями. Люпины породнились с топинамбуром и малиной и устроили там свой мафиозный кружок. Соседи жаловались, что видели в этих зарослях стаю кабанов. Вранье, конечно, но Решеткин потирал руки, представляя, какой порядок наведет за неделю.
— Никакой работы, — строго напомнил Лежебокин.
— Но...
— Никаких «но», — отрезал Рома, растягивая между двумя деревьями гамак, и приказал ученику лечь и считать звезды.
— Так ведь на улице день, какие звезды? — возмутился Коля.
— Вот и жди, пока появятся, — философски ответил Лежебокин, а сам разместился с книжкой под яблоней.
На даче они пробыли три долгих ленивых дня. Коля учился отдыхать так, словно заново учился ходить, но Лежебокин был доволен результатом. Они только и делали, что спали, разгадывали кроссворды, гуляли и ходили на рыбалку в местный супермаркет.
На выходные приехала жена — Лежебокин собирался передать ей Колю вместе с инструкцией. Жена обещала четко следовать правилам, а сама хотела заняться огородом. Тут-то Лежебокин понял, что все семейство в опасности, и остался проследить за обоими супругами.
Вернувшись в город, Рома еще три дня курировал отдых Коли, следя за тем, чтобы тот не поднимал ничего тяжелее собственного второго подбородка и не вникал в происходящее вокруг. Нужно было полностью отгородить его от новостей, звонков и даже домофона. Поэтому Рома отобрал у Решеткина телевизионную приставку, роутер и мобильный телефон, скачал на флешку все его любимые фильмы и потребовал пересмотреть их в течение двух дней, а затем пересказать сюжеты.
Только на последней неделе отпуска, когда у Решеткина полностью сошли синяки вокруг глаз, выровнялось дыхание, наладились сон и питание, а на щеках заиграл здоровый румянец, Рома вернул ему вещи и позволил дозированно заниматься делами.
***
— Коля! Всё, давай заканчивай отпуск свой, выходи на работу. Срочно нужна твоя помощь, не справляемся! — позвонил начальник как-то утром.
— Не могу, Пал Саныч, у меня отпуск. Еще три дня, — спокойно ответил Решеткин.
— Хватит, наотдыхался! Я же знаю, что тебе на работу охота! Давай, ждем.
— Нет, Пал Саныч, неохота. Я в понедельник выйду — как положено.
— Ты серьезно, Коль? Я же говорю, аврал у нас...
— Ну а у меня Авраам. Ну, этот, как его… — Коля на секунду задумался, — Руссо который. Жена билеты на концерт купила. Мне, конечно, не нравится, но я обещал сходить. Так что до понедельника.
— Коля, я тебя не узнаю! На тебя, наверное, кто-то воздействует...
— На меня воздействует окрошка на домашнем квасе, Саныч. Всё, я отключаюсь. И не звоните, а то еще в декрет уйду, — Коля выдержал паузу и добавил: — И это… Я тут посчитал: контора мне еще две недели в этом году должна. Я осенью на море полечу.
Расплатившись с Ромой как договаривались, Решеткин спросил, может ли он дать его контакт знакомому. У них на работе как раз есть один весьма одержимый работой директор, и ему давно пора в отпуск.
