Дождь стучал в окно квартиры на Арбате, заливая осеннюю Москву свинцовым светом. Внутри же царила иная буря. Профессор Семен Ильич, лингвист с взъерошенными, совсем седыми волосами, бился в истерике, тыча пальцем в экран ноутбука.
«Безобразие! Кошмарное, вопиющее безобразие!» – его голос, обычно лекционно-размеренный, взвизгивал от возмущения.
На кухне, заваривая успокоительный чай, вздыхала его внучка Алина. Она уже привыкла к дедовым «находкам». На прошлой неделе он полдня смеялся, обнаружив, что слово «негодяй» изначально означало «негодный к воинской службе». А позавчера чуть не прослезился, рассказывая, что «страдать» раньше значило не мучиться, а попросту «усердно трудиться».
«Алиночка! Иди сюда немедленно! Смотри!» – не...